Абстрактный подход

Обращаясь к определениям данным в статье Fine, Soft, Hard, нужно сказать, что у всякого интеллектуального действия также есть эти три уровня. Уроню Fine соответствует абстрактно-теоретический, который при этом является и наименее практическим. Несмотря на то, что он максимально практический, он в то же самое время самый фундаментальный, то есть вскрывает первопричины и смыслы дальнейшего.

В дальнейшем когда знание опускается на уровни Soft и Hard, оно как бы обретает плоть и становится ценностным, практическим, однако, если в этом знании не присутствует уровень Fine или он не осознан, то есть ощущение, что такое знание как бы находится в пустоте, ни с чем не связано.

Самой простой аналогией является то, что изучая любую практическую деятельность в университете сначала дают курс фундаментальных курсов, которые являются основной для более уточненного практического знания. Без этих фундаментальных знаний следствия являются странными и непонятными. Их можно, конечно, принять на веру, но не зная законов, то есть базовых принципов не понятно как строятся следствия. 

При этом, даже когда практических или материальный уровень сформирован, изучение абстрактного фундаментального уровня продолжает быть всегда актуальным, т.е. никогда не заканчивается и это происходит потому что уточнение в понимании нами мира всегда актуально. Конечно этот теоретический уровень смещается в сторону больших абстракций и расширений, но он постоянно происходит. Сегодня физика, например не занимается практически совсем вопросами классической механики, это удел вполне практических инженерных наук. Теоретическая физика занимается изучением микромира, модельных представлений, в которых остается множество вопросов, которые сняты в сфере электротехники, радиотехники и тем более механики. Но уходя в более абстрактные и тонкие уровни, теоретическая физика всегда имеет чем заняться.

Так и абстрактный уровень, который можно условно назвать “метафизическим” тоже остается актуальным, даже не потому что вопрос ставится так “что находится вне физики?”, а иначе “что пока не включено в физику?”

Напомню, что само слово “Метафизика” берет начало у Аристотеля, а вернее не у него самого, а при систематизации его учении. Существовали его размышления, которые не были им включены в его личную систематизацию и следовали как бы после его Физики. Метафизика при этом становилась чем-то после-физики. Хайдеггер называет это непродуктивным начальным пониманием метафизики как названия описывающего просто условную систематизацию трудов. Продуктивным пониманием метафизики он считает то, интеллектуальное искание которое направлено за пределы физики в принципе.

Я же думаю, Хайдеггер в этом заблуждался как и в других вопросах. Я считаю, что абстрактные теоретические вопросы, которые находятся как бы вне физики не являются тем, что находится вне принципиально, а лишь пока не включены в физику. 

То есть метафизика не антагонистическое по отношению к физике понятие, оно систематизирующее. Оно говорит о том, что мы не знаем нечто о природе, но не исключаем, что это неизвестное как то согласовано с природой. 

Примером метафизического знания является безусловно математика. При этом одним из базовых заблуждений является то, когда математику называют наукой. Есть наука о математике, как есть филология и лингвистика, которые изучают языка как объект исследования, сама же математика является языком и фактически метафизическим свойством нашего мира. Это действительно так, потому что ни математики, ни физики не могут дать четкого ответа, свойственна ли математика миру как таковому или это лишь наше человеческое открытие, то есть некоторые материальный порожденный человеком формализм, который существует так же примерно как человеческие языки. Нельзя сказать, что русский или английский язык существует как бы сами по себе и возникли бы по необходимости в любой среде. Нет, реальный язык это фактически интеллектуальная проекция суждений человека и имеет весьма индивидуальную форму реализации. В то же самое время про математику так сказать уже трудно. Есть ощущение, что математические истины настолько фундаментальны и абстрактны, что любое достаточно сильно сознание будет приходить точно к тем же суждениям, а это значит, что математика описывает наш мир на фундаментальном причем до-физическом и метафизическом уровне.

Не смотря на то, что многие математические истины выводятся как бы из практических примеров: “берем одно яблоко, берем другое яблоко” и т.д., настоящая математика является абстрактной аксиоматической и никак не связана ни с какими практическими воплощениями тех или иных своих суждений и концепций. То есть математика является вполне известной и более или менее изученной метафизикой и, кстати и не включается в физику как подраздел, то есть живет своей жизнью.

Однако мы вправе задать вопрос: “а являются ли математические законы специфической особенностью существования именно нашего мира, то есть природы (физики), или они выходят за рамки нашей природы и Вселенной, как более общий закон и принцип бытия?” Ответ на этот вопрос не так очевиден, как может показаться. Здесь можно прибегнуть к аналогии известной нам из Теории относительности. До формулирования этой теории пространство и время было чисто математической абстракцией, то есть метафизическим допущением, которое может существовать независимо от чего-то материального и физического. Оказалось же, что пространство и время во-первых это единая сущность, то есть пространство не существует в отрыве от времени и связано с ним неразрывно, а во-вторых, никакого пространства и времени не существует вне материи! То есть пространство-время это как запах материи, как некое качество материи то есть вполне физическое, вполне материальное, а не метафизическое явление!

Может ли такой же метаморфоз произойти с другими законами математики, останутся ли они мета-физическими или будут включены просто в более расширенную физику с новыми основаниями и новыми более фундаментальными принципами. Именно поэтому вводя понятия метафизического нет желания бороться или сокращать сферу влияния физики, есть желание систематизировать сферу знания и круг понимания. Именно такие мыслители как Хайдеггер пытались как бы застолбить часть вопросов вне физики, пытаясь их сделать “недоступными”, “неосознаваемыми” с точки зрения физического знания, в то время как я говорю о том, что либо физика должна расшириться до масштабов, которые будут охватывать явления, которые сейчас воспринимаются не вполне как природные, материальные и физические, либо сфера знаний должна быть разграничена на условную физику и метафизический “аппарат” или “язык” — математику и другие подобные системы знания.

Множество знаний являются как бы пограничными и испытывают подобие краевого эффекта, когда не понятно к чему отнести такие знания и эта сфера, на самом деле и является самой интересной для того абстрактного теоретического подхода, который интересует меня. Как только знание входит вполне уверенно в некоторую систему знаний, на этом ее значительность также и ослабевает для меня, в то же самое время все пограничное и не вполне понятное имеет минимум практического содержательного смысла, потому что в начальный момент разговора об этом, нужно понять “что это вообще такое?” и к чему его отнести.