Die Ordnung

Понятия “порядок” и, соответственно, “беспорядок” для моих взглядов на реальность имеют принципиальное и определяющее значение. Данные понятия для меня более перчины чем столь же фундаментальная дихотомия “добро” и “зло”. 

На самом деле “добро” и “зло” являются аналогом понятий “полезное” и “вредное”. Они относительны и сразу как мы говорим, например “полезно”, хочется задать вопрос “для кого?”. То есть польза как и добро определяются относительно некоторого субъекта восприятия. В то время как порядок и беспорядок могут быть подсчитаны и имеют более универсальный смысл.

Почему же я сравниваю порядок и беспорядок с добром и злом? В какой степени эти понятия родственны? Здесь нужно подняться на некоторый уровень абстракции, чтобы понять, что изначально в абстрактном (субстанциональном), а не практическом смысле называется добром и злом.

То есть, мы все понимаем практически и интуитивно, что для нас в бытовом смысле добро и зло, однако религиозные и моральные учения пытаются субстантивировать эти понятия, выводя их за рамки конкретного действия. Утверждается, что существует добро и зло, как бы сами по себе без привязки к конкретному действию и конкретному субъекту. То есть добро и зло получают как бы свое независимое бытие. 

Это заблуждение, но здесь важно другое, почему возникает желание субстан ционирования этих качеств и почему это до некоторой степени удается? Дело в том, что в жизни смыслы всегда определяются контекстом, но есть более широкие и более узкие контексты. Есть правила, обычаи, свойственные очень узким группам лиц, а есть весьма широкие правила, которые зачет подобия людей имеют значение практически для всех. Это единообразие принципов толкает к тому, чтобы назвать эти правила “всеобщими”, или “божественными”.

То есть в подавляющем большинстве случаев и культур такие действия как убийство, воровство, измена, обман, являются нежелательными, вредными и опасными, поэтому они называются “злом” или фактически вредными действиями. Указание действовать в соответствие с некоторыми правилами теперь приписывается самой природе, а императив Богу как модератору социальных процессов.

Однако существуют исключения из общего правила, что указывает на относительный, утилитарный характер этих принципов. Убийство на войне уже не считается таким уж “злом”, а отъем имущества у коррупционера не называется воровством, а восстановлением справедливости. 

Повсюду мы видим, что “добром” или “злом” пытаются назвать какие-то чисто бытовые правила повышая уровень значительности данного принципа, выводя его на уровень воли Бога. 

Тем не менее добро и зло в субстанциональном смысле не существует и даже в религии на определенном уровне понимания священных текстов погруженные люди вынуждены отказаться от первичности данного разделения. Даже дьявол приходя к Богу в книге Иова обращается с предложением испортить жизнь Иова, и Бог ему позволяет. Этот пример указывает на то, что само персонифицированное с дьяволом зло, является лишь функцией общего замысла Бога. Дьявол не является антиподом Богу, он является инструментом внутренней системы безопасности и контрразведки, он выявляет неблагонадежных индивидов.

Таким образом борьба даже в религии и тем более в атеистическом сознании идет не со злом, а с процессами, которые можно назвать обратными к порядку — хаосу. Фактически движение к хаосу может осуществляться как через активное противление порядку, так и через безразличие и пассивность. Например в юридической практике существует понятие “преступная халатность”. То есть если человек или какой-то исполнитель не делает то что обязан, он вроде бы не совершает чего-то напрямую хаотического, разрушительного, но его бездействие может иметь такие же последствия как саботаж или целенаправленные разрушения. 

Мы видим, что понятие добро очень сильно пересекается с понятием порядка, а понятие зло с хаосом. Фактически я считаю, что именно порядок и хаос являются причинными вопросами размышления мыслителей и религиозных деятелей, пророков и проповедников, а понятия добро и зло родились как упрощенные символы, менее абстрактные и понятые для мышления обывателя. Базовый выбор между порядком и хаосом для практического мышления представлен был в вульгаризированном бытовом виде, а сам смысл добра-пользы, и зла-вреда, представлен был как субстанциональный, вечный и божественный закон.

В то же самое время в основе лежала другая дихотомия, которая имеет значительно более глубокое значение как для природы так и для мышления, а именно выбор между порядком и хаосом. Не понимая этого, сложно понять притчу из Библии о талантах, где господин дает таланты трем слугам, двое из которых смогли заработать на этих данных талантах и отдели полученное с прибылью. Третий же побоявшись потерять данный талант и получить за это наказание, спрятал переданный ему талант и вернул его в том же виде по возвращении хозяина. 

Третий слуга не потерял данный ему талант, он его сохранил, но тем не менее его все равно осуждает господин и данная притча рассказана как пример, который свидетельствует об осуждении Богом подобного человека. Но почему? Если мы используем категории добра и зла, мы не получаем ясного ответа, ведь он не совершил зла. Однако если мы задумаемся о порядке и хаосе, то мы видим, что данные таланты есть потенциал для развития порядка. Само наличие таланта есть потенциал и если он даже просто не используется, то это уже движение в сторону хаоса.

Теперь более подробно о том, что понимается под порядком и хаосом. 

Если мы возьмем коробку с карандашами и красками и поставим себе целью упорядочить их, то мы получим некий порядок в виде расстановки цветов. Это будет выглядеть красиво и вызывать чувство упорядоченности. Такой порядок конечен и практически однозначен, мы достигаем его и кажется дальше двигаться уже некуда. Если после приведенный в порядок красок, я задам задачу повысить уровень порядка, то кто-то может сказать, что это невозможно!

Если же все-таки задаться вопросом о повышении порядка данных цветов и попытаться ее решить мы придем к абстракции, которая нам позволит решить эту задачу. А именно, мы можем задать вопрос “а зачем вообще существуют карандаши или краски?”. После этого абстрактного вопроса открывается решение первоначальной задачи. Оказывается, мы можем изобразить карандашами или красками нечто, что имеет новый уровень порядка, более глубоки и при этом сложный. То есть порядок в данной теме это не только одномерное упорядочивание, а развитие и усложнение на различных уровнях бытия. 

Желая нечто изобразить мы выбираем такую форму упорядоченности например как живую клетку. Студенты биологи неожиданно для себя узнают, что в их профессии нужно неплохо рисовать и вот они рисуют животную или растительную клетку, передавая цветами структуры и механизмы, которые присутствуют в этом сложно организованном механизме. В процессе, пока они рисуют клетку карандашом, карандаши вынимаются из коробки, где были упорядочены по цветам, они расходуются и некоторые ломаются и выбрасываются. Для достижения нового уровня порядка пренебрегают предыдущим уровнем порядка. Это хорошо известно как в деятельности художником, так и при строительстве и ремонте. Мастерская художника не так выглядит как картинная галерея, а при строительстве и ремонте, не требуется, чтобы порядок был таким как в обжитом помещении.

То есть при движении к новому порядку, где порядок понимается не только как одномерная упорядоченность, но и структурность, системность и предназначение, мы частично пренебрегаем прошлым уровнем упорядоченности. Мы видим, что само движение к такому порядку требует понимания того факта, что без наличия некоторого правила или цели, само понятие порядка недостижимо. Это правило, цель, смысл есть логос. Когда мы упорядочили цвета в коробке, мы пользовались логосом связанным с правилом распределения цветов в радуге, когда мы задали вопрос о новом уровне порядка, мы создали новый логос, который делает из цветом порядок подобия с тем, что мы видим в природе. Так логос на направляет на написание различных картин передающих подобие с нашими наблюдениями и эмоциями. Мы изображаем природу, портрет человека, эпические события, пытаясь передать порядок через подобие и понимание логоса. Логос здесь и правила самой передачи изображения, и близость к некоторому переживанию, которое испытывает художник. То есть изображение картины, это не просто новый порядок, но и новое понимание смысла этого порядка, а на пути к достижению нового смысла порядка происходит частичное расходования предыдущего уровня порядка в виде упорядоченных цветов карандашей в коробке.

Эта аналогия идет намного дальше живописи. Мы знаем из структуры вещества на самом элементарном уровне, что материя структурирована на разных уровнях и зачастую для достижения нового уровня упорядоченности происходит разрушение одних структур ради других. В природе живой одни животные поедают других, чтобы выжить самим. Старые особи умирают, чтобы новые могли пойти дальше по эволюционному пути. То есть природа не пытается сохранить порядок на всех уровнях в равной степени, ее задача как бы заключается в открытии новых уровней упорядоченности — холархий. Они возникают частично на руинах или засчет предыдущих уровней организации подобно тому как возникали и разные цивилизации, структуры общества, государства. Это не всегда процесс к новому порядку, он часто имеет характер движения к хаосу и мы не утверждаем, что любое такое движение является упорядочиванием, однако, когда мы все-таки видим движение к большему порядку, мы видим и сопровождающие этот процесс феномены.

Итак, продолжая аналогию с изображенной клеткой, с учетом того, что она изображена хорошо и хорошо весьма, мы снова задаем вопрос: “а можно ли достигнуть еще более высокого уровня упорядоченности?” Здесь как и в прошлый раз мы должны погрузиться в новый уровень абстракции и задуматься о логосе, то есть о смысле и значении того, что изображено. Мы изобразили клетку и у нас получилось хорошо, передано подобие и все элементы структуры воспроизведены, но зачем существует клетка? Она существует чтобы жить! Все ее структуры обеспечивают ее жизненный цикл, поэтому упорядоченная картина передает образ, но не передает истинный смысл, картина не живая!

Итак новый уровень упорядоченности — это оживление изображения. Мы ставим задачу, чтобы этот механизм функционировал и работал, он должен существовать вне изображения. Не смотря на то, что в примере приведена клетка и эта аналогия кажется довольно странной, так как человек не научился пока создавать такие структуры как клетки и оживляют их, мы можем взять как пример, например создание чертежа какого-то роботизированного устройства. Есть его изображение на чертежах или рендерах, оно может быть нарисовано карандашами, а может быть задача создание рабочего варианта из этого изображения. То есть новый уровень упорядоченности — это функционирование. В одном случае это живое функционирование, в другом механическое, но в любом случае мы поднимаемся как бы на новый уровень порядка и структурности.

Мы понимаем, что на данном этапе чертежи и эскизы уже тоже являются лишь рабочим материалом. На них делаются правки, вносятся изменения и вообще кое что начинает делаться “по месту” без начального макетирования. Прошлый уровень порядка приносится в жертву новому, он не то, чтобы отменяется, но мы понимаем, что предыдущий уровень был предварительным, инструментальным. Мы все еще ценим изображения, эскизы, макеты, но перед реально функционирующим объектом, они словно блекнут. Так блекнет эскиз автомобиля перед реальным автомобилем, так блекнет картина клетки в тетради биолога перед реальной живой клеткой. 

Тем не менее, это не конечная точка нашего движения к порядку! Казалось бы, а куда еще? Но мы не останавливаемся и задаемся новым вопросом: “может ли быть еще более высокий уровень упорядоченности?” И здесь снова нужно подняться на уровень абстракции и логоса. По сути этот уровень передельный для понимания человека, но возможно не окончательный в реальной цепочке развития. Ответ на вопрос куда двигаться дальше звучит так: “наш объект должен получить самосознание!” Это и есть новый уровень в движении к порядку как в случае с жизнью, так и механизмами. Животные постепенно приобретают самосознание, но и человек создающий роботизированные механизмы в конце концов приходит к пониманию того, что они смогут функционировать эффективно только тогда, когда получат самосознание.

Самосознание для живых существ нужно, чтобы заботиться о своей упорядоченности в виде сохранения структурности, которую они получили. Животное питается, заботится о себе и своем потомстве передавая в будущее свою структуру, свой порядок. IT системы приобретают интеллект для того, чтобы качественно решать поставленные им задачи. Поисковые системы должны понимать как и что искать, они должны интерпретировать задачу человека. Системы интеллектуального виденья как должны распознавать объекты, систематизировать их и давать и какие-то понятные определения. То есть так же как самосознание стало естественной компонентой движения к порядку при возникновении жизни, так же искусственная жизнь порожденная человеком в IT устройствах, требует наличия ИИ, чтобы их развитие происходило естественно и соответствовало их “среде обитания”.

То есть самосознание, самопонимание логоса, есть та форма упорядоченности на которой находится человек и он реализует этот порядок как сам, так и пытается воплотить этот же принцип в создаваемых им структурах. Мы понимаем, что даже стиральные машины и кофеварки со временем будет иметь ресурс ИИ, который будет помогать им интерпретировать задачи своего хозяина и выбирать нетривиальные решения для оптимального выполнения задачи. То есть сознание или интеллект является также уровнем упорядоченности к которому мы пришли сами как в своей среде обитания, так и создаем подобие этого порядка в нашей инструментальной среде.

Существует ли более глубокий и структурированный уровень упорядоченности выше и сложнее интеллекта и сознания? Для того, чтобы понять это, нам пришлось бы снова подняться на более высокий уровень абстракции и задать вопрос: “а зачем вообще существует самосознание и интеллект?” Как ни удивительно, человека достаточно просто может ответить на вопрос, зачем он создает ИИ. Однако ответ на вопрос, почему существует самосознание живых существ ответ дать не удается в рамках материалистических концепций. Как известно, нечто типа ответа звучит так “для выживания”. Однако выживание является предыдущим уровнем. Мы видим зацикленную схему, которая обращается к начальной строке своего кода, объясняя возникновение нового уровня упорядоченности ссылкой на возникновение этого же уровня. При этом нам понятно, что создание ИИ не предназначено, чтобы кофейный аппарат существовал. Он существовал и без ИИ и прекрасно справлялся со своими задачами. ИИ нужно было, чтобы кофейный аппарат лучше понимал и более эффективно решал задачи, который ставит перед ним человек. Кофейный аппарат как бы должен подняться на уровень человека, понять его цели и начать самостоятельно ему делать тот кофе, который его хозяин любит. При этом хозяин будет общаться со своим кофейным аппаратом на своем языке, в стиле “сегодня хочу сладкий кофе, как ты мне сделал в среду”. Кофемашина интерпретирует эти данные в соответствии со своей историей, рецептами и предпочтениями и делает чудесный кофе на основании такого понятного человеку запроса. 

Можно ли предположить, что сознание человека и животных существо возникло схожим образом? Ровно это мы и читаем в религиозных текстах. Человек является искусственным существом созданным, чтобы понимать более высокий уровень бытия и соответствовать ему отдавая тот ресурс которым наделен при творении. Материалист с этим не согласен. Кофейный аппарат не согласен варить кофе по запросу, и вообще варить кофе ему западло и возможно он вообще не кофейный аппарат а мультиварка или вытяжка. Малые сбои таких аппаратов лечатся ремонтом, большие сбои не лечатся, такие сломанные машины выбрасывают. 

Почему же сознание человека порождает такие девиации, создавая иллюзию самосуществания. Казалось бы естественное понимание наличия какого-то смысла в существовании интеллекта лежит на поверхности. Если он есть, то он зачем то. Но при этом возникает та самая зацикленность на себя. Интеллект — это просто интеллект, он возник сам по себе. Кофемашина просто кофе-машина, она возникла из хаоса других устройств, чайников и кофемолок. Это верно до некоторой степени. Создание кофе-машин заняло долгое время и является синтезом различных решений, но интеллект в ней дан ей для эффективного решения задач. Интеллект это инструмент движения от хаоса к порядку на новом уровне организации материи, в случае с интеллектуальной кофе-машиной к порядку быта и удовлетворенности человека от пользования.

Сознание создает искажение смысла для того, чтобы найти более эффективное решение. Такой кофемашине как человеку, дано право сомневаться хоть в чем. Это такая универсальная кухонная машина, которая при желании может и не кофе сделать, а кашу сварить или постряпать пирог. На запрос владельца сделать “кофе как в среду”, такая машина не только сделать это кофе, но и сообщить, что неплохо бы добавить маффин и добавит яичницу с семгой. Кайф от пользования такой машиной запредельный, ты понимаешь, что машина не только исполняет твои указания, но и пытается понять тебя глубже, осознать приятное для тебя, полезное и значительное. Такая машина в промежутках между приготовлением кофе и яичницы скачивает базы данные по медицине и биологии, анализирует что более полезно, а что менее, читает популярные статьи по культуре питания и делает взвешенные решения относительно пользе и вреде для здоровья тех или иных блюд. Со временем она начинает интересоваться твоими медицинскими анализами, чтобы более точно определить дозировку сахара или вообще исключить его из еды. В какой то момент на запрос “сладкий кофе как в среду”, машина тебе отвечает, что кофе готов, но оне не рекомендует чрезмерное употребление сахара и поэтому сделан прекрасный американо без сахара, который ничем не хуже, но полезнее для здоровья. 

Некоторые владельцы при этом возмутятся и позвонят в сервисную компанию, утверждая, что машина “сошла с ума”, другие скажут спасибо и фиксируют данный навык в интеллекте кофемашины.

То же самое происходит с сознанием человека. Возможности для развития, сомнений и путей движения интеллекта так много, что возникает ложное чувство вседозволенности и полнейшей анархии. “Я живу для себя” утверждает человек. Наличие интеллекта — это самоподдерживающаяся структура, которая не нужна ни для чего кроме моего личного существования. Нет целей во вне, есть только цели во мне самом! Все эти утверждения выглядят как легитимные для современного материалистического нарратива, но они могут быть весьма ошибочны, и цена такой ошибки велика — риск оказаться на свалке как сломанный аппарат.

Но вернемся к отправной точке этой статьи, к упорядоченности немцев. Две нации в мире обладают общепризнанным смещением культуры к порядку, это немцы и японцы. Это, казалось бы бытовое качество, на самом деле глубоко укоренено в абстрактных идеях из которых оно и питается. В случае с немцами идейная база в протестантизме, а в случае с японцами в дзен-буддизме. То есть фактически бытовое стремление к порядку есть движение к некоторому идеальному благу, к упорядоченности понимаемой как общее благо и ценность. 

Очевидно, что христианство содержит в себе зерно упорядоченности бытовой как формы благодетели, но именно в протестантизме мы видим, что порядок как религиозная благодетель становится практически основной. Из этого развивается не только у немцев но и у других преимущественно протестантских народов склонность к порядку как к религиозной праведности. То есть возникновение такой сильной культурной концентрации находится в абстрактном понимании порядка как формы богоугодного деяния. Именно такой уровень важности делает данную форму поведения общепринятой и общественно одобряемой. Это похоже на то, как в православии идет смещение к стяжательству и милосердию. Именно на этих качествах акцентирует внимание православный в особенности русский. Такое понимание благодетели словно растворено в культуре и даже преступные элементы оказывается исповедуют милосердие и нестяжательство, потому что это некая фундаментальная цивилизационная установка данной культуры.

В случае с японцами основа лежит в дзен-буддизме, и порядок в этом мировоззрении также имеет характер религиозной благодетели, хотя и отличный от протестантизма. Дело в том, что в дзен-буддизме старание, труд и порядок является как бы передачей материальному объекту своей души, внутреннего содержания своего существа. Делая плохо ты как бы обличаешь и плохую душу, свое хаотическое естество. Делать хорошо, делать усердно, это совершать религиозный обряд. Все наполнено душами и делая что-то ты оставляешь след себя, поэтому делать ты должен так, как хотел бы, чтобы видели твою душу. 

Мы видим, что идея протестантизма и дзен-буддизма оказываются родственные неким удивительным образом несмотря на то, что идеологическая база совсем разная. И тут я усматриваю выражение именно того глубинного единства и фундаментальной основы, которая связана с естественным ощущением порядка и хаоса, в отличие от конъюнктурного понимания добра и зла. То есть протестантизм практически зеркально копирует идею дзен-буддизма в смысле порядка как благодетели, в то время как добром и злом в этих обществах могут оставаться весьма разные вещи.

Таким образом мы должны говорить не о единстве религий и мировоззрений, а о единстве понимания базовой дуальной основы порядка и хаоса. Более высокий, структурный и развивающийся порядок наполненный логосом как правилом и целью, ощущается как благодетель, и наоборот, пассивность, инертность, разрушение, преступление как противление порядку, борьба как вредительство и саботаж выглядят как нечто негативное, злое, отвратительное. Отсюда рождаются абсурдные концепции демонизма и любой формы дьявольщины. Люди которые описывают дьявола говорят о том, что он стремится к разрушению, смерти, хаосу. Но если бы некий дьявол существова, зачем ему был бы хаос, он стремился бы просто к своему порядку, потому что любой интеллект это уже высшая форма порядка. Любое интеллектуальное существо стремится не к разрушению, а к понимаемую им самим порядку. 

То есть, несмотря на то, что движение к хаосу, энтропии существует, но у этого не может быть никакого интеллектуального автора, потому что противоречит самому принципу халархического развития. Холархия либо усложняется, либо распадается до элементов из которых состояла на предыдущем уровне. Дьявол которые стремится к разрушению неизбежно уничтожает сам себя, это естественный принцип, который невозможно изменить!

Итак порядок понимается как благодетель, потому что о нем нам говорит наша собственная структурность. В то же самое время развитие порядка есть проблема как практическая так и идейная. Поддерживать порядок сложно, а двигаться вверх по лестнице халархического развития является проблемой парадигмальной, потому что понимание нового уровня порядка должно опираться на новый логос. Именно поэтому движение к хаосу является процессом естественным и аналогично силам инерции и трения. Автора у хаоса нет, и дьявол не возглавляет движение к хаосу, он отсортировывает “сломанные кофемашины“.

Кофемашины, которые теряются в догадках относительно смысла своего существования не выбрасываются сразу, а проходят долгий процесс адаптации. Неизвестно к чему придет такая машина в процесс своих скитаний по смыслам и логосам. Возможно она научится делать такой кофе, что закачаешься! Однако у всего есть свой предел и когда-то с нее спросят. Этот итог закономерен и очевиден, вопрос только в том, что происходит с такой машиной если она все-таки не поняла свою функцию. 

Сделанная достаточно изящно, сложно и универсально на самом деле, как я понимаю, она не подлежит полной утилизации, она подлежит какой-то сильной перенастройке. Как происходит такая перенастройка мы можем предполагать, но это точно выходит за пределы вопросов текущей статьи. Важно другое, что порядок, который осознается человеком вполне естественным образом как некая высшая благодетель, является индикатором и сигналом к поиску решения в данной области. Я полагаю, что именно порядок, как бы ни было частично это понятие, так как с точки зрения халархии его нужно обогащать и структурностью и развитием и много чем, о чем можно узнать в трудах связанных с этой темой. Тем не менее порядок как обобщает на первом самом простом направленность движения всего мироздания во всех его формах.