Католическая буквальность

Одним из примеров дословности трактования буквы закона и крайности в применении идеологии в Западной культуре является средневековая католическая церковь. Многих удивляло и удивляет, что так много откровенных преступлений было связано с, казалось бы, такой миролюбивой и гуманистической структурой, построенной на религии в основе которой лежит терпимость и любовь к человеку.

Многочисленные крестовые походы, инквизиция, преследования неугодных, а также множественные грехи римских понтификов шокируют и поражают воображение. Кстати говоря, в этом смысле католическая церковь является выразителем вполне характерного свойства Западной цивилизации совмещать в себе очень привлекательный и культурный фасад с ужасами и людоедской внутренней сутью. На фоне бесконечного числа исторических примеров такого садистического свойства западной культуры спешно слышать постоянные призывы Европы и США к терпимости и ненасилию. Конечно, все это все оговорочки по Фрейду. Они не просто не замечают бревно в своем глазу, они вполне конкретно переносят свои собственные злодеяния на другие народы и культуры и вновь вступают в ними в непримиримую борьбу, чтобы иметь возможность проявить всю свою садистическую сущность.

Как и почему это происходит в данной культуре интересно рассмотреть на примере католической церкви. Можно задать риторический вопрос: «как грех может быть совместим с церковью?» Оказывается, очень просто и это находит ответ во внутренней для церковной аристократии интерпретации Писания. В Писании сказано, что любой грех прощен Господом через жертву Иисуса Христа. Нет ни одного малого или большого греха, который бы не был покрыт этой жертвой. Именно всё искупающий характер данной жертвы, является главной основой христианства и без этого данная религия теряет весь свой смысл. Если нет греха, который не был бы искуплен Иисусом, то любой совершенный тобой грех прощен Богом. Это своего рода безлимитная кредитная карта. Нет такой суммы, которая бы она ни покрыла.

Остается вопрос, если человек уже принял Христа и продолжает грешить, прощен ли этот грех тоже за счет жертвы Иисуса. И тут мы получаем ответ: «да, и он тоже прощен!». Конечно, в сознании обычного человека, который следует не букве, а духу закона, понятно, что, если ты принял жертву для того, чтобы избавиться от греха, ты естественно должен перестать грешить или по крайней мере избегать греха. В посланиях даже написано апостолом Павлом «рожденный от Бога грешить не может». То есть приняв христианскую веру, ты естественно должен следовать тому, чтобы грех вовсе ушел из твоей жизни. «Не может грешить», то есть в сути такого человека не должно быть даже такого намерения.

Однако дотошный читатель Писания продолжает задаваться вопросом: «но, если же я все-таки буду грешить, простит ли меня снова Бог?» И снова звучит неоспоримое «Жертва Иисуса Христа, способна покрыть любой грех!», то есть безлимитная карта, действительно безлимитна как по суммам, так и по времени ее использования. Писание ничего не говорит о том, что есть какие-то конкретные ограничения для данного принципа. Он просто есть и работает как тотальный и вечный. Отсюда следует та самая буквальная трактовка. Грешить не только возможно, но и вполне соответствует смыслу Писания, потому что исключить грех невозможно, но по факту он прощен в любых количествах.

В голове обывателя естественное чувство парадокса, почему священники продолжают грешить причем в неприличных масштаб, при этом каются в церкви и постоянно изображают из себя святош. Обывателю кажется это лицемерием и какой-то инфернальной дикостью, из-за чего то и дело понтификов считали чуть ли ни антихристами. Однако формально исходя из Закона все разумно и адекватно. Грешишь в любых масштабах, каешься и снова продолжаешь грешить, все норм! При этом идея умеренности и безгрешности как раз навязывается обывателям, чтобы столь чудесное свойство христианской веры не передавалось в массы. Те, кто узрели в христианском принципе безлимитную карту, хотят пользоваться этим принципом только сами и фактически искажают данный принцип для масс в своих проповедях.

Фактически этот принцип дословной интерпретации Писания присутствует и в восточном христианстве, Православии, но как обычно на востоке это имеет свою специфику. Знание буквы закона не притупляет здесь внимания к духу закона. Всем же понятно, и на востоке кажется естественным следовать именно духу закона в первую очередь, а не доводить до абсурда и своего обратного значения буквальную трактовку. Поэтому при частных проявлениях таких эксцессов, восточное христианство сохранило в себе тягу к исполнению духа закона и не создавала таких структур как Инквизиция. Однако восточному христианству ставят часто в вину тот факт, что оно срослось с государством и начало выполнять подчиненную конформистскую роль. Тем не менее это является гораздо меньшим злом, чем создание собственного государства Ватикана, которое противоречит принципу того же Нового завета «Богу божье, а Кесарю кесарево». То есть фактически Иисус говорил о том, что вера не должна заниматься строительством государства, ее цель в другом, в служении Богу. Именно поэтому церковь может как поддерживать политику государства, так и быть с ним не согласна, но не должна сама замещать государство. Например, в том же протестантстве, помощь государству и даже служение ему, как форме общественного устройства является высокой благодетелью.

Мы видим таким образом что в рамках католичества, одни принципы христианства получают буквальную трактовку, хотя и расходятся с духом Писания, а часть истинно христианских принципов откровенно попираются, и все это направлено на получение эффективной выгоды в рамках некоторой идеологической рамки. То есть христианство здесь только вывеска, фасад, который в своей глубинной сути греховен и при этом занят созданием государства и выстраиванием власти, а не служением Богу. Кто-то может возразить, что так происходит во всех религиях и идеологических движениях. В это превратилась и советская власть и вся идеологическая говорильня насчет демократии и терпимости. И это тоже верно, любая крайности к этому и приводит, однако суть идеи заключается в том, что именно на западе принято доводить до своих крайностей все идеологические течения. Сверхэффективность как принцип делает одновременно эти общества и столь привлекательными с точки зрения ухоженности и внешней красоты, и при этом людоедскими перевертышами, которы под лозунгами защиты одних, беспощадно уничтожают других. Отсюда и колониальное прошлое, торговля рабами, наркотиками на уровне государств. Если СССР пришел в свое время в Афганистан, чтобы создать периферию безопасности и вполне конкретно вкладывался в создание инфраструктуры по советской модели. Конечно, власти в СССР стремились создать еще одно государство сателлит. Когда приехали туда американцы, они не занимались ничем кроме развития добычи опиума, не оставляя после себя ничего кроме разбогатевших элит, которые вынуждены были покинуть страну вместе с США. Ничего другого они и не собирались предлагать ни Афганистану, никому другому, именно, потому что это эффективно и буквально служит национальным интересам США. То есть американский шовинизм в отношении русских обоснован и понятен, когда мы понимаем, что целеполагание разное. Русские пришли в Афганистан и зачем-то там строили больницы и школы, а их все ненавидели. Мы американцы пришли, и мы знаем, что нас будут ненавидеть, поэтому мы не собираемся что-то делать для афганцев, мы собираемся взять все то, что нужно именно нам. То есть у всех наций вроде идея одна «защита национальных интересов», однако кто-то следует этому принципу как католическая церковь буквально «наши интересы важнее всех других и нам на всех других наплевать», а восточные иньские цивилизации, хотя и следуют своим интересам, но почему то еще пытаются следовать эмпатическому свойству человека, ставить себя на место другого и пытаться учитывать и его интересы.

То есть буквальность и отсутствие истинной эмпатии это и есть некоторое свойство западных цивилизаций, которые делают все разумно и правильно исходя именно из своей перспективы зрения, в то время как с востока видна совсем другая картина. Если для Европы фашизм или крестовые походы — это странные эксцессы, которые возникли вдруг из-за безумия или странности конкретных исторических личностей. На Западе принято постоянно фокусировать внимание на роли личности и ее специфичности влияния на процессы. Они постоянно навешивают вину или наоборот безумно хвалят отдельных персонажей, как будто они все сделали в одиночку. С востока же видна системность и единообразие всех этих процессов. Фактически они являются естественными и предопределёнными в рамках такой системы мышления. Условный Гитлер или Борель, говоря о том «саде, который создали Европейцы», постоянно говорят и о враждебных «джунглях», которые окружают этот сказочный «Эдем». В джунглях живут звери и враги, а также там есть территории и ресурсы. И нет ничего странного, что эти же европейцы у себя в «саду» ведут себя как приличные люди, а вот в «джунглях» ни в чем себе не отказывают. Католическая церковь, конечно, просто пример, который в той долговременной исторической ретроспективе, в которой данная структура существует, во-первых, дает возможность увидеть ее как бы с высоты птичьего полета и дать ее более объективную оценку. Кроме того, католическая церковь не является сейчас таким уж сильным политическим игроком, который навязывает какой-то дискурс и способен помешать говорить откровенно о ее неприглядном прошлом. Однако создаваемые и сейчас структуры на Западе по свой сути таковы же. Под теми же лозунгами толерантности и гуманизма, вслед за обычаями католиков, они убивают одних в интересах других. Грабят и разоряют, как они считают, отсталые животные джунгли. При этом у себя на родине строят из себя святош, носят красивые костюмы и живут в эстетически совершенных условиях. При этом, на востоке этому почему-то продолжают удивляться и регулярно признаются «нас снова обманули», хотя такая способность обманываться на протяжении столетий, является гораздо более удивительным свойством, чем людоедский характер западной цивилизации.