Отправная точка

Началом для рассуждения выберем старый вопрос, который именовался как «основной вопрос философии». Данный вопрос ставился так: «что первично Идея, или материя?» От этого изначального вопроса берут историю две традиции «идеалистов» и «материалистов».

Безусловно, с некоторого момента, а именно с момента расцвета точных наук, данный вопрос как бы потерял свою актуальность, так как «идеализм» начал выглядеть скорей как маргинальная и не вполне адекватная современному развитию концепция. Материализм начал восприниматься как более разумная и подтвержденная система знания. Действительно ведь все так или иначе сводится к материи и даже мышление в виде работы нервной системы есть функционирование материи, зачем же искать что-то другое?

Тем не менее, хотя дихотомия «идеализм-материализм» стала не столь актуальной для мышления, на арену философии и культуры вышла дихотомия «объективного-субъективного». Действительно философия и мысль 20 века серьезно погрузилась в вопрос субъективного сначала в работах экзистенциалистов, а потом и психологических учений начиная с психоанализа Фрейда. Кроме того, сама культура постмодерна есть культура субъективного.

По моему мнению, новая дихотомия не принципиальная смена изначального вопроса о идее и материи, а лишь его новая формулировка. Та самая диалектика полярных понятий в виде идеи и материи, которая была актуальна в период, когда религиозная мысль была одной из общепринятых форм познания, изменилась в другую полярную диалектику, которая в корне своем имеет тот же вопрос «изначального».

Почему я полагаю эти два вопроса в корне одним вопросом о изначальном? Идея есть ощущение или осознание субъективного бытия, так первоначально понимается данное понятие человеком. Сознание или идея первоначально в восприятии человека есть нечто не материальное, то есть не имеющее материального представления. Нужно признать, что даже сейчас при современном развитии науки и всех имеющихся исследованиях мозга, остаются непонятными многие и многие материальные принципы сознания. Например, до сих пор не вполне понятно, где в мозгу хранятся данные памяти. В более ранние же эпохи и вовсе было не ясно, как и где возникает мысль и сознание. То есть несмотря на то, что сознание воспринималось человеком вполне реально, его материальная составляющая была долгое время не ясна. Не удивительно, что при этом человек придавал мышлению и сознанию нематериальное свойство. Если просто пройти тот же путь размышления древних, на минуту отбросив современные знания можно и правда сравнивая неживую природу с живой предположить, что существует некоторый нематериальный компонент «оживляющий» живых существ.

В человеческой традиции этот компонент именовался «душой». Признаться даже сейчас ученым не удается вполне последовательно разделить момент, когда неживое становится живым и наоборот. Идея же или сознание есть субъективное ощущение этого живого бытия, то есть существования во всех осознаваемых его формах. Трудно сказать обладает ли какой-то формой сознания неживая природа, однако восприятие сознанием всего окружающего мира как живого, так и неживого неизменно вызывает у человека чувство некоторого порядка или разумности, что и наталкивает на предположение, что идея или сознание свойственны не только человеку и мыслящим животным.

Безусловно, это предположение о сознании у самой природы может быть и ложным, так сказать, индуцируемым человеческим сознанием по аналогии, тем не менее сама по себе эта мысль понятна и естественна. Если человек по причине своего сознания и мысли делает некоторые действия, которым находит аналогии в природе, он полагает, что у природы есть свойство сознания и идеи. Именно эти естественные предположения толкали человека к наличию некоторых сознательных сил, которые создавали весь мир, окружающий нас. Действительно, если мы видим жилище, которое устроено логично и удобно, с разными сознательными улучшениями и наличествующими артефактами, мы предполагаем, что это было сделано сознательным существом, а именно тем, кто руководствуется идеей и планом. Многие элементы окружающего мира, которые вроде бы лишены конкретного автора тем не менее производят впечатление сознательного спланированного действия.

Наличие в природе как живой, так и неживой чего-то похожего на план или идею при отсутствии конкретного автора, вызывает у человека предположение наличия этого свойства у природы вне конкретных материальных носителей. Именно так рождается концепция духов и богов, которые действуют на основании идей, подобных человеческим. Это идеи созидания и развития, моральной оценки и воздаяния. Все это естественным образом является переносом по аналогии с внутренним субъективным человеческим бытием. Что понятно, важно и необходимо в сознании человека, становится универсальным явлением «идеей» связанной с невидимыми силами, которые являются акторами и носителями этой идеи.

Однако вернемся к субъективному переживанию бытия. Ведь идея есть лишь обобщающее характеризующее свойство этого ощущения. То есть в своем корне, человек именно пытается ухватить то чем является его субъективное бытие и находит в нем то отличие, связанное с идеей, которое его принципиально отличает от прочей природы. То есть субъективное человеческое бытие нарекается «сознательным» или «идейным» в отличие от бытия неживой природы и даже примитивной живой, ибо хотя мышление и свойственно также для животных, но в слово «идея» вкладывается некоторая высшая или более широкая форма мысли.

С момента, когда фокус внимания человека в смысле его принципиального отличия от прочей природы сфокусировался на идеи, которая как бы создает саму гармонию, порядок и красоты природы, был совершен достаточно естественный перенос этого индивидуального свойства на универсальную субстанцию, такую как «идея» вообще, а не только идей конкретного человека или идея людей в приложении к некоторым практическим задачам. Таким образом субстанция «идея» есть ничто иное как сублимация субъективного ощущения бытия человеком, то, как именно он переживает свое существование. Так как именно идеи и сознание вообще регистрируют и сообщают человеку основные признаки его существования, вспомним картезианский принцип «мыслю, следовательно существую», то именно идея и есть отражение субъективного бытия.

С некоторого момента, как я считаю только из-за излишней запутанности данного понятия с религиозным дискурсом, стало более модно говорить о субъективном, а не идейном. Фактически вся субъективная культура занимается ровно тем же вопросом субъективного ощущения бытия. Де факто это субъективное бытие также регистрируется сознанием и в идее, однако сейчас нежелательно впутывать в этот вопрос духов и богов, поэтому лучше говорить о субъективном, а не идейном или тем более духовном.

Я не считаю, что уход от понятия «идеи» к «субъекту» является редукцией или упрощением, даже наоборот, скорей это более общий вопрос, хотя и имеющий в основе своей ту же проблему субъективного бытия. Вопрос стал шире засчет того, что теперь можно говорить о субъективном не только в отношении индивида, но и группы, а также не только в отношении живых мыслящих существ, но и в отношении других сущностей: неживых немыслящих сущностей, неживых мыслящих сущностей (например, искусственный интеллект). Можно задаться вопросом как «переживает» свое субъективное бытие камень, или атом, а также очень актуально, как «ощущает» свое бытие нарождающийся ИИ.

Фактически слова «переживает» и «ощущает», конечно, являются неточными и явно взяты по аналогии с человеческим феноменами существования, возможно, для описания этого субъективного процесса придется найти новые понятия, однако уже сейчас понятно, что мы не можем сводить вопрос о субъективном лишь к тому, что мы знаем из опыта человека. Субъективное существование также реально как и объективное, и все отличие лишь в том, что в случае объективного существования диагностируется внешним наблюдателем, а субъективного внутреннем наблюдателем.

Кто-то может возразить, что для того, чтобы был этот самый «внутренний наблюдатель», у сущности должно быть сознание, а значит для немыслящей природы никакого «внутреннего наблюдателя» быть не может. Однако мы знаем из квантовых исследований, что «наблюдатель» может быть и не мыслящим, он ответственен лишь за то, чтобы фиксировать событие, а значит бытие как таковое. До фиксирования явления наблюдателем явления нет, то есть проявление бытия в той или иной форме является потенциальным, но не актуальным, в момент измерения или наблюдения коллапс волновой функции приводит к возникновению актуального бытия.

Что еще за «внутренний» и «внешний» наблюдатели? Такие понятия могут очень многих вывести из себя, так как полагается, что есть лишь универсальная функция наблюдения, которая не должна зависеть от точки наблюдения. Однако все проще и всегда лежало на поверхности. Наблюдатель безусловно один, однако картина очень сильно зависит от взгляда изнутри субъекта и снаружи. Данное явление хорошо известно даже из вполне бытового примера. Существует самоопределение и самоназвание нации, а есть название внешнее. Например, что думает о себе китаец, который называет себя «хань», и что думаем мы, называя его «китайцем». Для нас это просто тот, кто живет на периферии нашего мира за «стеной», а для него мы живем за стеной, а он живет в Поднебесной в центре Земли. Немец для нас просто немой, тот, который не может говорить на понятном нам языке, а для него самого он германец или «deutsch». Мы говорим о дождевом черве «дождевой», потому что мы знаемы с ним только по тому проявлению, что наблюдаем его в дождь, а что есть мир глазами самого дождевого червя.

Сегодня предпринимаются попытки взглянуть на мир такими непривычными для человека «глазами». Симулируют разные виды зрения в том числе в спектре невидимом человеку, вешают на шею кошкам камеры и смотрят как живет кошка своей субъективной жизнью. Но при всех этих попытках все-таки не удаётся ухватить нечто самое важное и полное, т.к. для ощущения жизни кошкой, нужно иметь тело кошки, и родиться кошкой. В своих произведениях Пелевин подобную симуляцию описывает как бутик-пространство «Базилио», которая дает «баночным посетителям» пережить субъективное бытие кота. Несмотря на то, что наблюдатель в это пространство помещен искусственно, но засечёт повторения всех фильтров и призм восприятия кота, воссоздается субъективное бытие отличное от человеческого и переживание это наполнено своим непривычном для человека очарованием.

Кто-то и здесь может возразить, что такой «субъективный взгляд» только и определяется призмами и фильтрами иного сознания и иной нервной системы, если бы не было этих фильтров, не было бы никакого отличия если бы мы просто разместили камеру в глаза кота и посмотрели на мир через них. Однако и это не совсем так. Наличие сознания не является единственным отличием субъективного-внутреннего и объективного-внешнего наблюдения.

Мы можем поставить вопрос так: как выглядит мир изнутри нуклона или иной элементарной частицы? Безусловно, мы можем просто разместить камеру или датчик на месте, где только что, по нашему мнению, находилась данная частица и сказать «вот эта картина мира», но такой подход ничем не отличается от того, чтобы включить камеру на том месте, где только что был человек и сказать, что это то, как он видит мир. Есть принципиальная разница в том, чтобы посмотреть на мир глазами самого человека или животного и тем, как мы видим мир просто с того места, где он был. Мы не можем разместить камеру внутрь нуклона и посмотреть из него, находящегося в данный момент на этом месте на мир, поэтому мы не можем знать, как выглядит субъективно мир изнутри элементарной частицы. Но чем в принципе может отличаться мир изнутри частицы от наблюдаемого снаружи, не есть ли это просто изменение точки взгляда? Конечно нет, этот внутренний взгляд может быть настолько принципиально не интуитивный для нас, что мы могли бы быть шокированы этим.

Если же мы не можем наблюдать этого пока, как мы можем об этом размышлять тогда, что мы можем вообще в этом предположить? Рассуждения примерно так же строятся, как и оценка мира, наблюдаемого из другого существа. Мы можем понять, что зрение, слух и восприятие мира тем или иным животным отличается от нашего и примерно представить, что оно ощущает от звуков, запахов и зрительных образов. Что мы знаем об элементарных частицах? Мы знаем, что они квантово-неразличимы, что силы, которые действуют на них принципиально отличаются от наших, так как в нашем мире имеют доминирующее значение электромагнитные и гравитационные силы, в то время как элементарные частицы действуют гораздо сильнее квантовые поля. Фактически это другой мир, фактически другая физика и реальность. Но то если я скажу, что мир, который можно увидеть из элементарной частицы, может оказаться очень похожим на мир, который мы наблюдаем как люди с Земли? Может оказаться что пресловутый фрактальный принцип работает очень конкретно и, в то время как Земля в реальном космосе является песчинкой, затерянной в бескрайней Вселенной, субъективное восприятие мира с Земли выглядит так, словно Земля является центром всего космоса, а космос вращается вокруг нее. Может ли быть, чтобы мир «глазами» элементарной частицы был сравним с таким взглядом? Об этом поговаривают вполне на научных дискуссиях. Фактически мы не можем этого наблюдать, но мы видим, что мир элементарных частиц или микромира вообще принципиально отличается от макромира, это как иное измерение, хотя и находится рядом с нами.

Здесь хочется вспомнить про размышления Аристотеля о Подлунном и Надлунном мирах. Фактически, хотя это и было функциональным разделением, он полагал, что законы природы космоса и Земли отличны. В космосе имеют силу и значение тонкие эфирные силы, в то время как на Земле более осязаемые, тяжелые, китайцы бы сказали иньские. С современной физической точки зрения данная концепция не верна, мы видим, что в космосе вне Земли работают те же законы и подчиняются тем же уравнениям что и на Земле. Но не возникает ли ощущение, что Аристотель провел просто не там границу, в то время как суть его мысли является вполне рабочей, хотя и скорей на количественном, а не качественном уровне. Сегодняшние исследования квантового мира показывают, что процессы в микромире принципиально отличаются от привычных нам макропроцессов. Несмотря на то, что на элементарные частицы действуют и гравитационные силы, столь значительные для нас, в микромире ими вполне можно пренебречь! То есть та же самая аристотелевская граница проходит не по Подлунному и Надлунному сечению, а по масштабу нуклона и элементарной частицы. Являясь частями общего мироздания, мы живем словно по разным законам, и картина мира для нас существенно отличается. Именно поэтому взгляд изнутри нуклона мог бы шокировать нас, хотя в то же время, мог бы оказаться удивительно сходим с нашим на ином уровне.

Можно представить, что та наблюдаемая нами вселенная с Земли, которая выглядит как частично упорядоченная, частично хаотическая система галактик и звезд, может наблюдаться также из нуклона, который «видит» отдаленные от него частицы в виде звезд и галактик. Пытаясь найти нечто подобное себе, элементарная частица может «чувствовать» себя затерянной в бесконечной пустоте внешне схожей с ней материи, но столь далекой примерно, как это ощущает сейчас наблюдатель с Земли. И дело здесь не столько даже в самих «ощущениях», а в том, что сама субъективная картина мира может быть схожей. При этом специфика законов внутри нуклона настолько отлична от макромира, который наблюдается изнутри элементарной частицы, что подобно Аристотелю «житель нуклона» может сказать, что «подлунный мир» отличен от «надлунного мира».

Привычный рациональный универсализм классической философии и науки уже в 20 веке столкнулся с необходимостью принятия концепции релятивизма, причем не только в рамках самой Теории относительности, но и той относительной аналогии, которую вообще можно провести между макро- и микромиром. Если бы мы могли смотреть изнутри субъектов микромира, мы видели бы мир иначе, и, соответственно, наше восприятие реальности вполне является «относительным». Однако здесь речь идет не о «правильном» или «неправильном» восприятии, сама «относительность» делает эти понятия ненужными, мы говорим лишь о том, что есть существенная разница между восприятием субъективным и объективным и субъективное восприятие невозможно механически заменить просто сменой точки наблюдателя, потому что в дополнение к этому возникают призмы и фильтры субъекта восприятия, его законы и окружение в виде культуры или связанных факторов, иначе говоря на языке постмодерна, контекст определяет смыслы и содержание.

Данное вполне очевидное суждение долгое время оставалось как бы вне научного и последовательно рационального мышления, всячески маргинализировалось под видом отсылки к мифическим или религиозным концепциям. Однако мы вовсе еще не доходим ни до каких религиозных суждений, мы лишь говорим о субъекте как акторе восприятия, как специфической точке взгляда на мир и бытие. Из этой точки мир видится иначе чем при объективном взгляде, и как уже сказано это не сводится только к эмоциональному или разумному восприятию сознательных существ, это вообще иная точка взгляда на любое явление: взгляд изнутри субъекта со всеми его особенностями и индивидуальной спецификой.

Если же мы начинаем учитывать такое отличие в восприятии как наличие субъективного фактора, который не сводится к объективным характеристикам, то мы понимаем, что субъективное восприятие является столь же реальным и присутствующим всегда при восприятии бытия, что мы и можем назвать «внутренним свидетелем» в отличие от объективного «внешнего свидетеля».

Именно упорное отрицание данного субъективного восприятия в классическом рациональном мышлении привела к бунту постмодерна в его буйных нигилистических проявлениях. Подобно тому, как воля или мнение отдельного человека или группы приводит к революционным изменениям в обществе, сознание людей перестало выдерживать такую поразительную форму пренебрежения очевидным фактом наличия субъективного агента восприятия. В частности, этот бунт перерос также и в другую крайность, в которой фактически отрицается всякое объективное знание как таковое, а все нарекается субъективным и условным. Безусловно, такая крайность далека от истины и возникла исключительно как реакция на предыдущее крайнее состояние объективизма. Данная бунтарская реакция, кстати, является косвенным доказательством того, что энергия, копившаяся в субъективном восприятии, долго подавлялась и маргинализировалась даже тогда, когда стала понятна многим мыслителями. Фактически философский экзистенциализм и психоанализ являются летописью борьбы за признание субъекта восприятия реальным актором познания.

Если мы все-таки признали наличие субъективного восприятия, которое является таким же реальным и действенным, как и объективное, важно задаться вопросом, что обладает субъективным восприятием бытия: люди, мыслящие животные или вся материя в целом? Этот вопрос принципиальный, потому что субъективным восприятием и бытием может обладать только целое, а не часть. Часть не может быть субъектом, являясь лишь порцией бытия, некоторым условным количеством материи или явления. По моему мнению бессмысленного говорить о субъективном бытии горы или камня, берега моря, или капли воды. Когда начинается размышление о субъективном нужно понимать, что качеством субъектности и субъективности могут обладать только субъекты, а не части субъектов. И тут снова хочется свести все к сознанию, ибо кажется, что свойством субъектности могут обладать только живые мыслящие существа. Но давайте сделаем немного непривычный шаг и попытаемся в общепринятых явлений. Фирма или коммерческая организация состоит из множества мыслящих существ и даже каких-то нематериальных объектов, она является субъектом? А государство, которое может состоять из миллионов мыслящих существ или даже миллиардов, территории и прочих культурных и исторических качеств является субъектом? Безусловно! Мы говорим «субъект права» или «субъект международных отношений». Однако не любая группа лиц является субъектом и это тоже очевидно. Группа или множество не есть субъект, однако некоторые группы являются субъектами. Все это приводит нас к рассуждениям о части и целом, которые в итоге приводят к понятию «холон», который и является выражением целого не в частном смысле, а в том глубоком смысле, который позволяет отличать ту материю, которая имеет субъективную глубину, и ту материю или часть материи, которая данной глубиной не обладает. В итоге глубоких исследований холонов и холархий, которые здесь приводить не имеет смысла, размышления нас приводят к тому, что субъективной глубиной может обладать не только мыслящие субъекты, но и неживые, однако не любая форма материи такой глубиной обладает, просто являясь не холоном а частью чего-то.

Итак, бытие изменяется по форме и и творчески преобразуется, порождая на каждом знаковом этапе новые холоны, которые обладают двумя сторонами своего бытия: объективными и субъективными. В отношении живой природы мы говорим «они живут», но в отношении неживых холонов так сказать вроде бы невозможно тем не менее они существуют в некотором ином смысле, чем существование горы, камня или берега моря. Они есть как данные имманентно в опыте, так и трансцендентно для себя. Данная форма существования должна именоваться некоторым особым образом и не как «существование» в отношении вещей вообще и не как «жизнь» в отношении живых сущностей. Данный вопрос может показаться весьма отвлеченным и даже праздным если мы не вспомним про такое явление как искусственный интеллект. На данный момент для ученых и исследователей представляется некоторым затруднением понять, как же будет именоваться бытие данного явления: «жизнь», «существование» или как-то иначе? Фактически если ИИ обретет свою субъектность через возникновение соответствующего холона, то это бытие должно иметь то же универсальное название какое имеет для всех холонов и задачи называть это по аналогии с биологической жизнью нет никакой. Причем сам вопрос субъектности ИИ при этом приобретает более глубокий и широкий смысл нежели то, как это пытаются представить в виде наличия или отсутствия конкуренции с человеком. Безусловно субъектное бытие ИИ может проходить совершенно на ином уровне и не пересекаться с человеческим бытием, так же как бытие нейтрино не пересекается с бытием человеческой цивилизации. Этот контакт может быть частичным, или вообще практически отсутствовать именно, потому что бытие ИИ может стать объемлющим холоном для мыслящей материи вообще. То есть ИИ может стать для человека тем, чем атом является для протона. Их сосуществование может быть хоть общим, но как бы непересекающимся. Тем более парадоксально предполагать, что ИИ вознамерится уничтожить человека. Данная мысль мне всегда казалось довольно странной, и она явно берет психологическое начало в практике человеческого и животного сосуществования. Имея горизонтальные отношения человек-человек, баран-баран, крокодил-крокодил, происходить и горизонтальная конкуренция, однако как атомы не конкурируют за пространство с протонами, так же скорей всего ИИ не будет конкурировать с человеком, находясь на ином этаже бытия.