Постмодернизм как часть современной действительности

Что такое постмодерн на простом языке?
Сейчас многие говорят и пишут об этом понятии, в том числе есть авторы художественной литературы, например, Пелевин, которые работают в этой традиции. Важно понимать, что сейчас постмодерн в культурологическом смысле является нашей реальной действительностью. При этом культурные слои прошлого по-прежнему сохраняют свое значение — они не замещаются, а сопутствуют новому этапу развития. Как более сложные формы жизни, к которым относятся млекопитающие, успешно сосуществуют с птицами и ящерицами, насекомыми и бактериями, находящимися на более ранних стадиях эволюционного развития, так и в культуре новые этапы не вытесняют более ранние, а являются ее авангардом — самым последним уровнем на данный момент времени. Соответственно, мышление людей, которые культурологически находятся в более архаических формах не является устаревшим — оно не хуже, а просто считается неактуальным с точки зрения авангарда.
Последний культурологический слой, безусловно, имеет мощное влияние на всю культуру, поэтому люди, которые стремятся понимать, что происходит в мире, вынуждены знакомиться с этими идеями. Зачастую многим кажется, что они являются совершенно оторванными от реальности, неестественными или даже ложными. Однако на самом деле все не так просто. Постмодерн пока полностью не усвоен и не понят. В то же самое время он является вполне доступным, и его в принципе можно разложить на компоненты. Постмодерн — это проявление событий в науке, культуре и искусстве, которые произошли примерно в конце 19-го — начале 20-го века. В это время на пике своего развития находился модерн, но уже зарождались концепции постмодерна, которые получили максимальную степень выраженности ближе к середине и концу 20-го века. 
С научной точки зрения постмодерн возник в физике как осознание квантовой реальности — до этого классическая наука фактически воспринимала и описывала физический мир как некую не зависящую от нас объективную реальность. Например, Советская энциклопедия дает следующее определение электромагнитному полю: это форма материи, которая существует независимо от нас и нашего знания о нем. Это фактически пустое определение, которое с точки зрения диалектического материализма можно было бы сократить до словосочетания «форма материи». Однако в то время было принято подчеркивать, что наше сознание не воздействует на электромагнитное поле, и наши знания на него никак не влияют. Это объективная реальность.
В то же время квантовые процессы показали, что именно субъект имеет решающее влияние на происходящий процесс. Фактически «объективно» не существует ничего, существует только «субъективно» с точки зрения наблюдателя. Фактор субъективности проявляется именно на физическом уровне — реальность такова, какова она есть только благодаря наблюдателю. Если мы заменяем наблюдателя, то и реальность также меняется.
Казалось бы, это абсурд. Мы можем взять большую группу людей и заставить их наблюдать за каким-то процессом, в результате чего они дадут предельно схожие комментарии относительно увиденного.
Однако давайте рассмотрим вопрос шире.
С одной стороны, в макромире действуют законы статистической предопределённости. Например, если мы подкидываем монетку, то в подавляющем большинстве случаев мы получим одну вторую от вероятности. Но если мы подкидываем монету два-три или десять раз, мы не можем рассчитывать на конкретный результат ровно в половине случаев — есть только вероятность. Также и с наблюдателем. Человеческое тело состоит из огромного количества элементарных частиц, и все они являются как бы наблюдателями некого процесса. Имея в себе огромное количество этих самых наблюдателей, в статистическом плане мы получаем вполне предопределённые результаты.
Именно поэтому принято считать, что в макромире квантовые процессы практически сведены к нулю — мир существует как некая классическая предопределённость. Однако, если мы уменьшаем количество наблюдателей, сводя все к экспериментам микромира, мы приходим к тому, что на самом деле результат может быть принципиально иным в зависимости от выбора наблюдателя. Таким образом, элемент субъективизма характерен не только для человеческого сознания, например, в оценке моральных принципов или выборе стратегии жизненного поведения, но и свойственен самой природе. Природа субъективна — физический мир зависит от наблюдающего субъекта, который выбирает вариант между несколькими альтернативами.
Давайте теперь обратимся к культурологическому плану и рассмотрим, как постмодернизм появился в искусстве.
Первоначально художники пытались максимально скопировать реальность, добиться жизнеподобия. Уже в средневековье им удалось достичь практически фотографического сходства работ с оригиналом. В дальнейшем копирование стало менее важным, потому что оно достигло своего апогея, а с возникновением фотографического искусства и вовсе потеряло смысл. Встал вопрос о том, в чем же суть и смысл искусства.
Следует добавить, что субъективный фактор в искусстве присутствовал и в классическую эпоху — художник и наблюдатель задавались вопросом, что имеет в виду автор, когда изображает тот или иной объект. Он копирует цветок, человека или животное, но у него есть какая-то внутренняя идея, которую он старается донести. Соответственно, наблюдатель пытается угадать эту идею. Иногда идея находится на поверхности, в других случаях она скрыта, и возникает некий диалог с художником.
В конце концов цель добиться жизнеподобия уходит на второй план. Зарождаются такие направления искусства, как кубизм Пикассо и супрематизм, где речь о копировании уже не идет.
В начале 20-го века замысел автора теряет приоритетное значение, и первичным становится вопрос интерпретации.
Художник является проводником, неким медиумом, который предоставляет возможность субъекту найти свой личный смысл в произведении. Как следствие, многие постмодернистские картины выглядят очень странно, словно не имеют никакого смысла. Более того, даже сам автор не всегда может объяснить, что он имел в виду. Кому-то это кажется уходом от искусства как такового. На самом деле, с точки зрения культуры, здесь как раз проявляется тот самый постмодернистский компонент. Пальма первенства переходит к субъекту, который интерпретирует произведение искусства. Он должен наречь его своим именем и дать ему свое объяснение. Вспоминается первая книга Библии — Бытие, где Бог дал Адаму право назвать всех животных в мире, чтобы предопределить их смысл и предназначение. Точно так же автор произведения передает право интерпретации субъекту — это в чистом виде концепция постмодерна в искусстве.
Таким образом, эти явления возникали независимо в искусстве и науке, и все они выводили субъект на первый план. Философия же пыталась объяснить это.
Классическая философия видела смысл жизни человека во внешних и, так сказать, абсолютных приоритетах и целях. С точки зрения религиозного мировоззрения, человек — раб божий, который исполняет роль и придерживается правил, которые дал ему Бог. Социальные концепции, например, коммунизм Маркса и Ленина, рассматривают человека как часть общества, которое должно быть построено по справедливому принципу, и где исполнение своей роли определяет значение и смысл субъекта. То же самое касается и капиталистических идей, где понятие свободы не предполагает абсолюта. Это лишь свобода волеизъявления для некого общего блага, которое создаётся за счёт увеличения капитала, благодаря чему общество живет и питается.
Напротив, философия экзистенциализма, которая возникает в 20-м веке, поднимает вопрос существования отдельного человека и его личного восприятия жизни вне всех этих концепций.
Когда человек находится в своем внутреннем мире, в диалоге с самим собой, он не понимает, для чего и почему он существует.
Безусловно, вопросы справедливости и материального благополучия представляют важность, но в конечном итоге все перекрывается одной простой истиной — человек смертен, и он никаким образом не может противостоять этому неоспоримому факту реальности. Он не может сохранить себя или вернуться в этот мир, следовательно, никакие справедливость и накопленные блага его особенно не касаются. Он фактически выбывает из игры, ничего не получая от затраченных при жизни усилий. В конечном итоге все социальные и нравственные идеи, которые пропагандируются классическими философскими школами, оказываются абсолютно бессмысленными и бесценными.
И если, как говорил один из философов экзистенциализма, «жизнь — это мероприятие, которое не стоит своих затрат», то в чем же тогда ее смысл? В чем смысл именно моего существования, когда все блага и ценности, которые пропагандируются культурой и обществом, на самом деле равны нулю?
Отсюда для экзистенциалистов одним из первостепенных вопросов становится вопрос о самоубийстве, который достаточно много рассматривался Ж.-П. Сартром, законодателем этого философского течения. Имеет ли смысл продолжать жить, если всё, что ты можешь сделать — это лишь немного отсрочить смерть, и при этом ты затратишь больше ресурсов, чем если бы прервал существование прямо сейчас. Таким образом, сама по себе экзистенция человека выводится как некий философский принцип внутреннего рефлекса, стимула или инстинкта, который определяет его существование.
Понимая, что жизнь, по сути, бессмысленна, человек продолжает её как бы по инерции. Решающее значение здесь играют не моральные или социальные принципы, поскольку мы приходим к выводу, что они абсурдны и бессмысленны, а именно инстинкт.
В то же время мы по-прежнему наделяем наше существование ценностью, в нас сохраняется желание жить. Именно инстинкт, который вложен в человека от рождения, и заставляет его существовать, является субъективным принципом бытия и определяет все, находясь выше всех остальных целей и принципов.
Возвращаясь к вопросу о самоубийстве, мы понимаем, что оно тоже является бессмысленным, потому что, с точки зрения основной ценности экзистенции, это действие выступает против нее. Акт самоубийства — это как бы оценка смысла существования с внешнего ракурса, в то время как весь смысл существования заключён в самом субъекте. Он наблюдает мир и находится в нем только из своего собственного желания. Тот факт, что он определяет своё существование через некоторые внешние факторы — мораль или социальные ценности, является некой постправдой. Постправда — это постмодернистское явление, которое определяет значение чего-либо уже как бы задним числом, и по сути является чем-то вторичным и даже пустым, если подвергнуть его внимательному рассмотрению. Парадокс в том, что хотя ценности бессмысленны для субъекта, через них он определяет своё существование — тут в общем-то открывается постмодернистский «ящик Пандоры», суть которого в том, что если ценность существования находится внутри субъекта, и он не регулируется моральными и социальными ценностями, то творить он может все что угодно. Эта мысль является одной из центральных в романе «Братья Карамазовы» и других произведениях Ф.М. Достоевского, который анализировал и описывал принципы постмодерна, причём несколько заранее, чем это начало происходить в мировом дискурсе. Сартр и Камю в своих изысканиях зачастую опирались на произведения Достоевского, например, первый из философов подробно рассматривал одного из персонажей романа «Бесы» Достоевского в своём произведении. Таким образом, мысль, что человеку все дозволено, до сих пор является как бы огромным вопросительным знаком, адресованным постмодернизму.
Если субъект определяет все смыслы — значит, все дозволено, а разрешить себе это и решиться на такое невозможно, вот где возникает конфликт. Однако тезис о вседозволенности является проблемой не только отдельной личности, но и целых социальных групп. Например, такие политические и социальные движения, как фашизм и в некоторой степени коммунизм, предпринимали попытки внедрения в жизнь собственных ценностей на глобальном уровне, пытаясь перекроить мир по правильной для них мерке.
Насколько опасна вседозволенность отдельной личности или целой социальной группы? Фактически мир всегда жил в состоянии, когда кто-то пытался навязать кому-то свою волю, и это присутствует не только в человеческом, но и в животном обществе, которое так же самостоятельно определяет свои ценности и не регламентируется ничем, кроме естественного природного баланса. Например, лисы не могут бесконечно размножаться из-за того, что иначе они съедят всю дичь, а дичь не может бесконечно размножаться, потому что ее съедят хищники. Отсюда следует вывод, что в главный вопрос в постмодерне — это не насколько вседозволенность опасна, а как она интерпретируется субъектом.
Человек, который осознал что только от него, как от личности, зависит, какими смыслами он наделяет мир, понимает, что у него нет ориентиров. Он попадает в своего рода изотропное пространство, где ему самостоятельно предстоит определить, что хорошо, а что плохо. Естественно, человеку становится страшно, и он начинает закрываться от этой правды, хватаясь за те социальные и моральные ориентиры, которые уже существуют в этом мире, потому что так легче. Таким образом, человек на 99% мыслит о себе через внешние факторы и только на 1% осознает себя тем, кем он является на самом деле, когда остается один на один с собой.
Возвращаясь к смыслу постмодерна, мы видим, что он возникал независимо от каких-то конкретных лиц и даже сфер знания, приходя к выводу, что субъект восприятия является чем-то принципиально важным и основательным в картине мира не только на психологическом уровне, но и с точки зрения природы.
Поэтому постмодернистскую интерпретацию мира невозможно просто отбросить. От неё можно в какой-то момент отказываться, если речь идет о каких-то процессах, в которых доминируют объективные факторы. Например, в классической физике можно спокойно обходиться уравнениями Ньютона, которые продолжают изучать в школе как действительную науку, в то время как мы уже знаем, что наука давно ушла вперед.
Постмодерн стал элементом, который начал усваиваться мыслителями, по крайней мере теми людьми, которые пытались соответствовать той эпохе, в которой они живут. Он начал распространяться во многих сферах жизни — в политике, культуре как нечто само собой разумеющееся. Человек больше не подвергает сомнению концепцию постмодерна, а начинает размышлять, что делать с этим знанием и как с ним жить.