Субстанция или подобие

Хорошо известно из истории познания, что претензии человеческого познания простираются дальше их реальных возможностей. Вопрос о том познаем ли мы реальную сущность вещей или только некоторое их подобие, решался давно и последовательно еще Кантом. Однако каждое поколение снова и снова решает этот вопрос, попадаясь в старую западню необоснованных упований человека на возможности видеть сущность вещей как таковых.

Постмодерн внес дополнительные компоненты в данный вопрос, фактически, выведя вообще за пределы области суждений любые свойства и знания о мире, не вписанные в некоторый специфический контекст. То есть в постмодерне познается как бы ситуация, а не явления в общем. Эта эпоха сделала еще более относительным любое знание или понимание вещей.

Тем не менее и сейчас то и дело люди говорят и надеются осознать суть явления, никак не зависящую от наблюдателя, контекста или ситуации.

Речь идет о том, что, говоря о любом явлении: физическом, социальном или психологическом всегда возникало желание задать вопрос и получить на него внятный ответ: «чем является по сути то или иное явление». Это основа позитивизма как метода познания. Проще говоря, «не морочьте голову, а скажите, что лежит в основе и чем фактически является исследуемый объект». Поход понятный и весьма продуктивный для того времени, когда он возник. Тем не менее сейчас ставить такой вопрос уже не совсем корректно. Положительным действием позитивизма было упразднение различных заблуждений мифологического и религиозного характера. Это совершенно было необходимо и очевидно сдвинуло мышление человека с зацикленного состояние нарекания явлений внешнего мира какими-то абстрактными именами типа богов и духовных сил.

Тот положительный сдвиг, которой возник на основании такого метода мышления и бескомпромиссного вопрошания о сути вещей, в наше время является основанием для людей с традиционно позитивистским мышлением, что это стандарт «де-факто» любого адекватного мышления вообще. Однако я здесь хочу сказать не столько даже о позитивизме, а о том интуитивном следствии позитивизма, которое как бы подразумевается в типовом размышлении.

Если специальные науки открывают содержание явлений природы, то они как бы позволяют заглянуть за завесу реальности, то есть увидеть некоторое внутреннее содержание природы, ее внутренние механизмы и шестерни. Достаточно глубокое научное знание по мнению позитивизма может сколь угодно глубоко проникать суть природы, понимая ее содержание как она есть. Эта мысль является столь же неоспоримой для позитивизма, как существование Бога, для религиозного человека. Фактически, позитивизм и является отдельной формой религии, которая основана на убеждении, что природу можно «взломать» микроскопом или адронным коллайдером.

С точки зрения постмодерна, это уже весьма сомнительно. Но как говорилось ранее, задолго до посмодненистких течений, Кант уже положил предел познанию сути вещей изменив как бы угол взгляда на вещи. Конечно, позитивизм учитывает критику Канта и признает тот факт, что мы познаем вещи лишь данные нам в опыте, то есть наблюдаем лишь отражение действительности в некоторых приборах. Тем не менее, зачатую остается все-равно надежда, на то, что мы познаем нечто внутри самой природы, а не просто видим цифры на экранах измерительных приборов. Мы считаем, что за цифрами есть «сущность».

Как уже сказано, речь тут даже не в критике позитивизма как метода. На данном этапе развития человечества, наука далеко не исчерпала свой познавательный потенциал, и по-видимому, мы действительно должны опираться в знаниях в большей степени на специальные науки. Правда к ним сейчас все меньше доверия из-за различных политических и экономических процессов. Непогрешимая вера в то, что ученые занимаются и фиксируют абсолютно независимо ни от кого данные и направляют разработки наук в необходимые для человечества русла. Эта вера давно умерла, и мы понимаем, что диктатура капиталистического глобального проекта наложила лапу на все процессы от культуры, до науки. В этих сферах происходят и нерациональные перекосы в опасном для человечества направлении, а также и реальный подлог и обманы. В этом смысле позитивизм вполне повторяет историю религиозных течений.

Но дело не в проблеме позитивизма, а в тонком заблуждении ума, относительно того, что познанием ум человека познает сущности или как было принято говорить ранними философами «субстанции». Вещи сами по себе, которые существуют в реальном мире и никак не зависят от человека, сознания и вообще каких-то внешних к данной субстанции явлений. Так работает автоматически почти любое мышление здорового человека.

Ну кажется естественным, что Луна существует вне зависимости от того, смотрим мы нее или нет, или вообще знаем или нет. Нептун существовал и до того, как его обнаружили астрономы. Это и есть здравое мышление (common sense). Тем не менее, на данном этапе развития мышления возникают серьезные сомнения в том, что мы можем вообще понять, существуют ли те «сущности» в которых мы были уверены, а также и есть ли вообще какие либо сущности в основе некоторых явлений.

Простой, практических пример того, как мышление даже до возникновения квантовой физики и теории относительности натыкалось на ошибки субстанционального подхода, была дискуссия о теплороде. Человек вполне явно осознавал то, что явление тепла, является объективным и независящим от наблюдателя. При этом тепло имело определенные динамические свойства: нагрев, остывание, передача тепла от одного тела к другому. Все это вызывало естественное ощущение того, что «тепло» есть некоторая «субстанция». Нечто существующее как отдельная категория и даже сущность. Хотя природа этого явления не была абсолютно понятной, эту «сущность» нарекли «теплородом». То есть все свойства тепла характерны для некоторой субстанции «теплород». Фактически это такой же субстанциональный подход, который возникает и в мифическом мышлении, когда явлению типа грозы, придается субстанциональное свойство в виде божества, которое управляет этим явлением, например Зевс.

Можно, конечно, сказать, что это естественный принцип инкапсуляции, когда, набор схожих явлений, как и похожих вещей мы складываем как бы в один мыслительный «ящик» и делаем подпись «Гроза-Зевс», «Тепло-Теплород». Так работает тот самый здравый смысл. Но уже в классической физике этот «здравый смысл» довел до самоубийства Больцмана, который последовательно и по-настоящему серьезно изучил вопрос тепла и дал ему верное описание. Оказалось, что в тепловых процессах нет никакого теплорода. Явление, с одной стороны, гораздо более простое, так как может быть описано без дополнительной сущности «теплорода», и вместе с тем более сложное, потому что дает нам представление о таком простом явлении как тепло на уровне только более глубокого понимания материи. Оказалось, что тепло это ничто иное как среднестатистическая динамическая составляющая молекул вещества. А движение тепла осуществляется различными механизмами в том числе и конвекцией и излучением, что, во-первых, сделало природу более связанной, и открыло парадоксальные феномены, такие как энтропия. Правильнее сказать, что никакого тепла нет. Мы интерпретируем очень сложный процесс совокупного движения молекул таким своеобразным для нашего мышления образом.

Подобно этому же нет никаких цветов, есть лишь отличные длины волн, которые интерпретируются мозгом в таком виде как мы их видим. Причем другим мозгом, например дальтониками или другие животные, эти цвета интерпретируются иначе. Может существовать мышление, которое ничего не знает о зеленом или красном цвете, этих «сущностей» не существует.

Уже в двадцатом веке, когда началось изучение природы на субатамарном уровне, возникли такие же «субстанциональные» вопросы. Чем по сути является атом? Классическая планетарная модель Резерфорда-Бора, также отражала довольно наивный подход, который демонстрировало мышление древности. Например считалось, что планет в солнечной системе строго 7, так как у человека 7 органов восприятия на голове, и якобы Бог использует везде единые принципы и числа. Кроме того, что оказалось, что планет 8, важно даже другое, что связи с ушами и ноздрями у планет никакой нет. Но вот уже вполне позитивистские ученые, последовательно изучающие природу, утверждают, что атом подобен планетарной системе, где в центре находится массивное ядро, а электроны вращаются по орбитам, подобно планетам Солнечной системы.

Некоторые даже сейчас могут удивиться и вопросить «а разве нет?» Конечно нет, совсем нет! Атом настолько не похожа на планетарную систему, насколько только может быть что-то не походе. Даже само понятие орбит или орбиталей электронов, которое закрепилось в науке, в том числе химии крайне ошибочно и даже опасно. Это примерно так же, как говорить Солнце вращается вокруг Земли. Электроны не вращаются по «орбиталям». Сами обитали являются лишь максимумами напряженности заряда противоположного ядерному заряду. Кстати говоря, несмотря на то, что в нашем мире электроны отрицательно заряжены, как показывает физика, ничто не мешает существовать атому с обратными зарядами, то есть онти-протонами и позитронами на «орбиталях». То есть «орбитали» это именно обратные потенциалы, подобные стоячей волне, находящейся в противофазе к центру атома. При этом орбитали имеют характер валентности и квантового поглощения и изучения энергии, при «переходе электронов между орбиталями». Ничего даже близкого не происходит в процессе вращения планет по орбитам вокруг звезды.

Однако и тут можно возразить, мол люди работают, разбираются, делают ошибочные предположения, потом корректируют их и расширяют понимание природы. И это, конечно, верно до некоторой степени, однако, эта ошибка здравого смысла постоянно возникает, снова и снова. Когда более или менее стало понятно, что никакие электроны не вращаются по орбитам, начали отрывать все эти компоненты, как электроны, так и элементы ядра от атома и изучать опять же их «сущность». Из чего они состоят и чем они являются сами по себе. Оказалось, что электроны обладают свойством интерференции, что привело к понятию «корпускулярно-волнового дуализма», что есть снова лишь констатация того факта, что сути никакой не было найдено. Не нашлось субстанции электрона, а оказалось, что он лишь проявляет себя в разных ситуациях, причем так причудливо, что разные формы его проявления уже не на «орбите» атома, а самого по себе так причудливы, что в одну «коробочку» сознания он точно не ложится. Нужно понимать, что волна – это понятие, которое применялось только к коллективным или множественным явлениям, волновыми свойствами могут обладать огромные множества атомов газа или жидкости, когда они находятся во взаимодействии между собой. Волновой процесс, связанный с одной частицей, является либо абсурдом, либо абстракцией такого порядка, что она не доступна для здравого смысла и это не поменялось, с тех пор как само понятие «дуализма» было сформулировано. По сути, это вынужденный компромисс, на который пошел позитивизм, чтобы внутреннее противоречие не разорвало науку в клочья

Как известно, процессы связанные с частями ядра, оказались еще более причудливыми и странным, до такой степени, что возникли квантовые числа, описывающие состояние этих частиц, такие как «спин», «очарование», «странность». Далее возникли так называемые виртуальные частицы «кварки». Их виртуальность в том, что их как бы нет, но они как бы и есть. Вещь материального мира, которую невозможно наблюдать никаким возможным образом. Не напоминает религию? Физикам кажется естественным, что если наличие виртуальной частицы естественным образом следует из их математических выкладок, то это доказывает существование таких частиц, то есть «сущностей», но этим же физикам кажется неестественными размышления, связанные с апологией Бога у теологов.

Конечно, я понимаю и физики понимают, что виртуальные частицы и квантовые числа, есть лишь описательный прием, никто всерьёз не будет утверждать, что «странность» — это некоторое неотделимое свойство микрочастицы, или что кварки, это какие-то реальные частицы наподобие планет в Солнечной системе. И тем не менее прицеп познания остается тот же. Даже когда природа как бы кричит, что в ней нет тех сущностей, которые привычно видеть здравому смыслу, сам здравый смысл упорно пытается найти их в природе, закрепив свое понимание в виде какого-то набора субстанций с определенными свойствами.

Опять же, мышление современного физика теоретика, может отрываться от привычного для мозга ошибочной попытки найти сущности. Он может говорить о свойствах и о наблюдаемых признаках, не задаваясь вопросом, что они есть по сути. Но это неестественное состояние мозга как для самого физика в его реальной жизни, так и, тем более, для обывателя. Обыватель всегда хочет знать, чем «по сути» являются те или иные понятия. Проблема лишь в том, что, по-видимому, это принципиально невозможно, если мы пытаемся применить свое мышление к природе вообще. Мозг автоматически съезжает на принципы привычного для него мира вещей, в котором он живет. Преодоление этого заблуждения не является невозможным, оно лишь очень сложно в практическом плане, потому что предполагает допущение, что практически всего, что привычно нам считать «существующим» на самом деле нет. Это и есть базовая проблема, можно сказать экзистенциальная. Наличие сущностей, как и базовый вопрос метафизики о бытии, является базовой рамкой лингвистического мышления. Мы определяем объект мышления через базовую конструкцию «Оно есть нечто». Наличие лингвистической связки «есть» оказывается настолько фундаментально, что грамматической «существительное», мы автоматически воспринимаем как «субстанцию», то есть сущность, наличествующую в реальности.

Хотелось бы отметить, что как в микро- так и в макромире, данные проблемы мышления также ярко проявились. Базовое понятие «физических сил», которое было введено Ньютоном и на котором фактически и развилась современная физика, оказалось такой же ловушкой здравого смысла. Силы имели опять какое-то прото-религиозное происхождение, они отражали свойство природы, как чего-то действующего, активного и направленного. В том числе направленность определялась как движение во времени под действием этих самых сил. Религиозные ученые при этом усматривали в этих силах именно волю Бога, подобно воле правителя или Господа мира. Тем не менее с возникновением Общей теории относительности и обобщения Минковского на четырехмерное пространство-время, стало понятно, что никакого движения куда-то, по сути, и нет. Более того, в гравитационном смысле нет сил, есть лишь кривизна самого континуума, даже не пространства внутри времени, а именно кривизна самого пространства-времени. Мир, это как бы просто такая кривая ваза или таз, в котором на его кривых поверхностях возникают причудливые искажения, подобны кривым зеркалам, в которых лицо изменяется некоторым непредсказуемым образом. То есть планеты вообще никуда не движутся, они застыли в кривом 4х мерном пространстве на кривых поверхностях вселенной, а мы интерпретируем это как движение в каком-то направлении, просто потому что мы тоже одна из частей этого царства кривых зеркал.

Таким образом, оказалось, что и в космосе фактически планеты не двигаются по орбитам, это некоторая иллюзия нашего восприятия, подобная тому, как статистическое движение молекул мы интерпретируем как тепло, а некоторую длину волны электромагнитного излучения, мы видим, как зеленый свет. Оказалось, что вопрошать о сущности физических сил, или даже динамическом движении планет как бы не корректно, так же, как и некорректно пытаться представить себе кварк.

Но здравый смысл поражен был даже в самое свое сердце в сущность такого понятия как «материя». Базовый вопрос философии звучал так «что первично: Идея или Материя». Отсюда весь спор «идеалистов» и «материалистов». Но что мы имеем сейчас с «материей»? После того, как астрофизики обнаружили, что мир в большей степени состоит не из материи, а из т.н. «темной материи» и «темной энергии», а также после того, как стало понятно что вакуум может создавать частицы в виде флуктуаций, стало все совсем плохо с субстанциональным подходом. В понятии «темной материи» еще сохраняется желание натянуть «сову на глобус» и придать легитимную форму, новому понятию путем сравнения его со старым понятием. Не важно, что такая материя никак не может быть обнаружена с помощью наблюдения сама по себе, подобно кваркам, она есть, потому что искажение Вселенной явственно об этом свидетельствует, так же как реакции микрочастиц явственно говоря о том, что нуклоны из чего-то все-таки состоят. Однако наблюдение этих форм материи, по-видимому, невозможны принципиально. Фактически нужно было бы назвать это не материей, а как-то иначе, но тут начинает скрипеть уже фундамент науки и позитивизма в принципе. Однако в случае с темной материей, при всем желании назвать это явление также материей уже совершенно не получается. В итоге Вселенная уже оказывается, что состоит не только и даже не столько из материи, но и из энергии. Причем классически энергия воспринималась лишь как свойство материи, то есть форма ее существования, то есть говорить о мире состоящей из материи и энергии, вообще говоря, было не корректно. Говорили, что Вселенная состоит из материи, обладающей различной энергией, в том числе кинетической. Но сейчас уже не так, мир распался на некоторую довольно странную Троицу ипостасей: Материя, Темная материя и Энергия. При этом сравнение с Троицей здесь не случайно и есть глубокие основания предполагать, что мышление на разных уровнях всякий раз приходит к таким формам тройственности. В христианской Троице, очевидно, что Иисус – это Материя, Бог Отец – это Темная материя (ненаблюдаемая, запредельная), а Святой Дух – это Энергия (нечто как бы и свойственное двум предыдущим ипостасям и существующее как бы само по себе).

То есть мы наблюдаем привычную форму адаптации сложных познаваемых объектов к базису здравого смысла, который работает некоторым типовым образом и везде применяет схожие методики. И эти методики являются серьезным препятствием к пониманию мира на текущем уровне развития человечества. По-видимому, схема должна принципиально поменяться, либо человек в общем будет сильно отставать от авангарда мышления. Наверное, это не является принципиальным для дальнейшего технического развития, тем не менее это делает разрыв понимания колоссальным если смотреть на весь спектр человеческих знаний. Это как раз и оказывается базовым «неравенством», потому что если человек в общем слеп в понимании природы, а кто-то понимает этот мир, то отличие может достигать масштабов разницы между муравьем и высокоразвитым животным. Муравей тоже как бы строит какие-то структуры, живет, растит потомство, но его понимание настолько ниже высоких биологических форм, что фактически эти виды живут в разных мирах.

Отказ от субстанционального мышления, принятие того неоспоримого факта, что мы никогда не наблюдаем сущности, а лишь диагностируем сложные феномены, относящиеся к функционированию природы, не имеющие практически никаких адекватных отражений в нашем разуме, это радикальный поворот. Человеческий ум, это некоторая призма восприятия, которая формирует совершенно специфический мир внутри сознания, которого нет вне его. Навязывание миру законов мышления, постоянно в истории натыкается на серьезные проблемы и разочарование. Тем не менее люди вообще, а в особенности те, которые свято верят в здравый смысл как верный инструмент для интерпретации и осознания мира, постоянно повторят мантры о некоторых субстанциях, которые есть сами по себе. Это ложный подход, хотя механическое отрицание этого подхода скатывается в нигилизм, чем и болеют многие постмодернистские теории и мыслители. Задача как всегда тонкая и сложная, пройти между Сциллой и Харибдой, найдя равновесное понимание между объективным субстанциональным подходом и субъективным отражением действительности, которое указывает лишь на подобие форм реальности и внутренних наших образов внутри сознания.

На практике теоретические системы познания уже давно заняли эту позицию «подобия», как единственно возможную, так как сказать что-то о том, что «по сути есть вещь», фактически невозможно. Здесь снова вспоминается религиозный подход, который всегда говорит притчами и подобиями, никогда не указывая на нечто конкретное. К этому же пришла и современная наука, чем замыкает круг некоторого этапа развития мышления.