Европейские идеологии

Здесь хочется изложить представление о современной эпохе с точки зрения генезиса идеологий, которые предшествовали нынешнему этапу и в итоге стали причиной существующего социокультурного уклада как в России, так и за ее пределами. Данное виденье как всегда личное и субъективное, хотя и не было придумано мною с нуля самостоятельно. Очень много схожего писали и утверждали и другие исследователи.

Не является секретом и предметом спора, что большая часть мира так или иначе включена в европейский культурный дискурс. В отношении России это вообще не является хоть сколько нибудь спорным вопросом, так как наша культура и история предельно плотно связана с европейской и фактически является ее неотъемлемой частью. Сама же европейская культура с ее идеологиями и обычаями развивалась по некоторому вполне известному сценарию.

В период с первого тысячелетия и до наших дней, основой европейской культуры является сплав христианской и эллинистической культуры, которая в наиболее явном символическом виде сформулирована в евангелии от Иоанна: “вначале было слово и слово было у Бога…” Что касается происхождения данного евангилие, существуют разные представления, но мне кажется наиболее уместой та, которая утверждает, что данное евангелие является самым поздним и написано примерно в 3 в. н.э. О чем это говорит? О том, что в данном евангилие уже переплелись 2 культуры: эллинистическая и христианская в один сплав. Обоснование данного единства представлений о мире предпринимались и позднее тем же Августином, что говорит о том, что с достаточно ранних пор и до полной зрелости христианства в средневековье, предпринимались попытки и вполне удачные объединения христианства и эллинизма в одно целое.

Евангилие от Иоанна и описывает этот сплав. Слово или “Логос” в греческом представлении является выражением чего-то вечного и абсолютного. Оно же “логика”, оно же “разум”, “смысл” и “закон”. Таким образом Бог вопспринимается в этом эллинистически-христианском сплаве, как изначальный смысл, закон и правило, которое и оргагизвало наш мир не столько даже какими-то активными действиями наподобие ручной лепки из глины, но формированием законов в том числе физических и организацией мироздания по некоторому плану. Оно же задало миру смысл и историческое предназначение. Единство Логоса и Бога, таким образом является равно как компромиссом, так серьезным развитием как эллинизма с одной стороны, так и иудео-христианства с другой. Фактически мы имеем грандиозную и комплексную космологическую, идеологическую и культурную традицию, которая объединила мировоззрения семитские и эллинистические в один проевропейский культурный дискурс.

Данный идейный сплав был основной теологии и представления о мире европейского человека вплоть до позднего средневековья, которое условно моно назвать традиционным периодом. Его традиционность при всех различиях индивидуальных походов различных мыслителей основана на том, что данные представления о мире, которые являются равно как принятием идеи абсолтности Логоса, так и абсолютности единого Творца — Бога, как активного субъекта выражающего себя в правилах, законах и целях существования человечества, никем не отрицалось и принималось как основной концептуальный элемент.

В дальнейшем возникают новые, так называемые гуманистические учения, которые в свою очередь не являются чем-то совершенно новым и оторванным от изначального традиционного корня. Фактические гуманистические учения возникают как развитие традиционной доктрины при рассмотрении ее принципов с различных сторон.

Гуманистические теории, а в дальнейшем и соответствующие идеологии распадаются на 3 вектора. Мы будем их называть теми названиями, которыми называются соответствующие идеологии, к которым эти три вектора привели, а именно: коммунизм, фашизм/нацизм и либерализм. Развитие этих идей было постепенным и достаточно естественным, фактически, как уже сказано, было призвано развить некоторые концептуальные идеи первоначальной традиционной культуры. В основе этих векторов лежит особенное выражение какой-то из сторон традиционной культуры, с заострением на данной особенности внимания вплоть до абсолютизации данного качества. При этом всем этим культурным векторам характерен, так как они гуманистические, переход от концепции центрального места Бога, к центральному месту Человека. Этот переход в чем то схож с переходом от геоцентризма к гелиоцентризму, хотя последствия этого перехода вызывает сомнения в том, что такой переход был верен, но это уже скорей моя индивидуальная оценка. 

Коммунизм

Рассмотрим первый вектор развития европейской традиции “коммунистический”. Условным прародителем данного культурологического смещения традиционных европейских представлений является французский романтизм, и как одна из крупных философских фигур Ж.Ж. Руссо. Важно понимать не столько даже историю и персоналии этого процесса, как внутреннюю логику процесса такого смещения. Основой представления романтизма является вполне традиционное представление о человеке, как о некой чистой доске, моральный облик которой создается средой и в итоге делает его тем, кем он становится. “Бытие определяет сознание”. И хотя гуманисты романтики не ставили перед собой вопрос первородного греха, который содержится в традиционных представлениях, по-видимому они данный вопрос просто игнорировали, они вполне традиционно в то же время полагали, что развитие личности в некоторых “идеальных” условиях может сделать человека самого вполне “идеальным” то есть на языке традиционном “безгрешным”. На бытовом языке можно все эти идеи представить так: если поместить человека во вполне комфортные социальные условия, в которых на него не будет оказываться различного рода социальное и экономическое давление, и он не будет лишен возможности самореализации, для него будут реализованы все возможности для ведения вполне “безгрешной” жизни и человек реализует тот план, который в традиционной идеологии реализуется через покаяние перед Богом, принятие его первенства и подчинения Ему с полной самоотдачей. Данные предположения выглядят вполне логичными и естественными и как уже было сказано, основаны изначально на вполне традиционных представлениях, а именно о возможно святости человека, которая не отрицается традиционной культурой. Однако в случае с романтизмом предлагается другой путь очищения и ухода от греха, через очищение и исправление общества, а именно изменение социального и политического устройства. Отсюда и дальнейшие концепции, которые реализовались как во французской, так и русской революциях. Уничтожить, нивелировать, исправить социальные перекосы, это и есть цель коммунизма выросшего из изначального романтизма. В основе лежит простая идея о изначальной безгрешности человека и способности его жить лучшей, чистой, моральной и продуктивной жизнью без участия Бога, а лишь через исправление социального устройства общества. Государство должно быть преобразовано из монархии в республику, социальное устройство должно быть не элитарным, а эгалитарным, а значит должны работать гражданские и демократические институты. Гражданам должны быть обеспечены равные социальные и правовые возможности. Бог в данном представлении является просто лишним элементом и следуя принципу бритвы Оккама, он просто исключается из уравнения как ненужный элемент.

Хочется сказать, что такое представление на стадии его формирования выглядит не только разумным, но и весьма многообещающим. Недаром подобного рода левые идеи как раньше, так даже и сейчас вызывают огромный оптимизм у своих последователей, давая надежду на создание по-настоящему равновесного и эффективного общества. Причем для подтверждения разумности и обоснованности такого представления можно вполне эффективно использовать и научное обоснование. Мы знаем, что достаточно зрелыми формами общественной морали обладают и многие социальные животные, а уж у приматов, осуждение таких асоциальных действий, как обман, кража или убийство вполне проявляется в зрелой форме. Таким образом возникает вполне разумный вопрос: зачем Бог, для обоснования и реализации морали человека. Не Бог дал мораль и не религия сформулировала принципы общежития, а сами правила общежития диктуют эти принципы и требуют от индивидуума их выполнять. Именно поэтому и среди людей вполне моральным может быть как религиозный человек так и полный атеист. Атеисту не требуется знание о заповедях, чтобы избегать асоциальных действий и быть вполне законопослушным. 

Важно отметить, что эти аргументы вполне уместны и верны, правда суть заключается в том, что несмотря на исключение принципиального традиционного представления о Боге как элемента морали, в гуманистических концепциях люди стремятся ровно к той же цели, но другими средствами. Эти традиционный концепт предлагает миру и людям некие идеальные условия сосуществования через принятие Творца, то к той же цели стремятся и гуманисты, но используют иной инструментарий. В этом смысле вопросы традиционные остаются по-прежнему определяющими, но использование других методов, делает гуманизм неким ответвлением на “стволе” единого корня. 

Можно возразить в данном месте, что задача идеального или наилучшего устройства общества и сожительства людей не является вопросом религии, а вообще универсальным вопросом человечества, и поэтому не должна никак фиксироваться в рамках традиционной иудео-эллинистической традиции, потому что данный вопрос характерен для любых культур. И это тоже верно! Действительно все культуры и традиции рассматривали данный вопрос, однако в сложившемся европейском дискурсе сформировались за несколько десятков столетий традиции данного вопроса. Сам факт демократии, гражданских и правовых институтов формировался в Греции, Риме как частях этой культуры. Общество уже привыкло на понятийном и прецедентном уровне определять методы решения данных социальных вопросов через имеющиеся решения и определения в прошлом. Само мышление и методология уже были сформулированы к 17-18 веку, когда начали формироваться гуманистические учения. Если никто и не говорил из гуманистов о святости и безгрешности, он предполагал решение неких теоретических вопросов, которые ранее в традиции воспринимались как решение вопроса о “безгрешности”, о “богоугодности”, в конце концов о “благодетели”. Если гуманист не говорил напрямую о “благодетельном” обществе, он предполагал решение той же задачи в иных терминах, что и делает эти традиции глубоко связанными. 

Итак гуманистическое течение которое формировалось из французского романтизма в процессе своего развития сформировало представление о развитии человека и общества в целом через необходимость социальных реформ и принципиальных социокультурных преобразований. В ядре этой системы преобразований оказывался теперь не Бог, а Человек, который брал на себя роль модератора и кормчего, определяющего законы и принципы социального устройства. Из этой активной позиции Человека творящего и преобразующего возникает понятие модерна или модернизма, как способности активным волевым усилием Человека оказывать влияние не только на неживую природу создавая механизированные системы, машины и фабрики, но и реально изменять по своему замыслу и представлению принципы социального уклада. Этот переход по-настоящему революционный и он не мог не оказать серьезного влияния на общество и человека. Именно в этот период начинают активно развиваться как натуральные так и социальные науки. Ведь теперь Человек должен разобраться и разработать принципы преобразования своего мира, а не ожидать правильных, необходимых решений от Бога как сторонней силы. Модерн или модернизация среды обитания человека во всех ее проявлениях и является активной частью гуманистического подхода. Конечно, это очень похоже на уровне аналогии на становление человека при переходе из юношеского состояние в период ранней молодости, когда он берет на себя право и необходимость управлять своей жизнью сам, а не надеяться на помощь со стороны. Отсюда и энергичность и оптимизм и большие надежды модерна заряженного гуманистическими целями и идеалами. Старый религиозный, традиционный уклад отвергается, иногда даже отменяется, нарекается реакционным и устаревшим, ошибочным и мешающим проявляться человеку в истинном своем смысле. Был ли данный этап истории развития идеологии и культуры европейского человека неверным? Конечно нет! Он был естественным, разумным и многообещающим. Она давал те инструменты и возможности человеку, которые существенно расширили его представления о мире и развили его материальную среду. Чего уж там скрывать, богатство и достаток людей, а также и гражданские институты сформировались во многом именно в данный период истории и закрепили за людьми активную позицию и даже творческий подход ко всем сферам жизни. Остаться тогда в традиционных представлениях угрожало тем, что европейский человек останется на своего рода “иждивении родителей”, оставаясь в беспредельном подчинении и опосредованности от внешних принципов и законов, никак не связанных с его пониманием реальности, а лишь принимаемых догматически.

В представленном до данного момента достаточно подробном описании французского романтизма, хотелось специально более подробно остановиться на описании гуманистических принципов, чтобы эти же принципы были понятны при объяснении других параллельно формировавшихся идеологий: фашизма (нацизма) и либерализма. 

Нацизм и фашизм

Итак следующим вектором или ветвью, возникшей на едином европейском культурном стволе стал фашизм (нацизм). На самом деле изначально он имел форму классической немецкой философии. Важно отметить также что единственным представителем классической немецкой философии является атеистом был Фихте, остальные же ее представители были вполне религиозны, и не исключали изначально Бога из уравнения гуманизма. Однако начиная с Канта и заканчивая Гегелем, хотя в букве изложения Бог не исключается, но по духу, все акценты смещены в сторону абсолютных природных и независящих от Проведения законов, которые может осознать и применить Человек на практике. Тем не менее подход данных философов принципиально отличался от французского романтизма. Отличие заключалось, что Смысл, Цель и Закон заключаются не в отдельном человеке, а в Обществе или точнее, Государстве. Отдельно взятый человек в представлении немецких философов слишком частный, случайный и спорный материал, чтобы определять мораль, цели общества и реализовать право на формирование среды для существования. Фактически в центр ставится даже не столько человек, как человечество или отдельно взятое общество, которое способно реализовать некий план или замысел. В этом смысле человечество в целом тоже является слишком сложным и заотическим образованием, в котором не может реализоваться четкий замысел и цель, которую может поставить перед собой некая организованная группа, некое Государство, способное воплотить волевым усилием некую конецепцию, которая, конечно, направлена на создание того идеального социума, в котором реализуются лучшие качества человека.

То есть в “теореме о благодетели” немецкая школа ставит на первое место общество или группу, способную создать условия для праведной жизни, в то время как французский романтизм считал общество и государство скорей препятствием для реализации творческого замысле отдельной личности. Костное, грубое и греховное государство немцами замещается на истинный Логос. Логос теперь содержится в правильно устроенном обществе, человек как индивидуум и личность в нем становится в этом представлении вторичен. Замысел может быть воплощен только через истинно благодетельное государство. Фактически об этом уже в явном виде пишет Гегель, называя существовавшее в его время Прусское государство практически метафизическим носителем такой идеальной идеи. Идеальное государство, способное воплотить цели истории и замысел Бога через активную позицию человека в этом обществе, то есть продвижение целей и задач данного Государства, в том числе средствами войны и подавления инакомыслия. Инакомыслие при этом не представляется как конкурентная борьба равных. Она представляется как новая религиозная борьба идеального государства с другими ошибочными, греховными и неустойчивыми формами. Войны у Гегеля становится не трагедией и ужасным преступлением, а средством очищения, и укрепления Государства и Нации, которая движима идеями абсолютной идеи, способной реализовать наилучшую форму существования человека. Таким образом нацизм формируется как убежденность в знании единственно верной исторической цели, способной создать условия для идеального существования человека и человечества. Нацизм не воюет с равными, но отличными от их представления идеями, они воют с неверными, с грешниками, с язычниками. Именно поэтому характер нацизма всегда смахивает на крестовые походы или джихад и не имеет в себе сострадания или сочувствия. Подобно тому, как садовник уничтожает паразитов и вредителей, выпалывает сорняки не задумываясь о том, что он уничтожает чью либо жизни, и лишает потомства того или иного насекомого, нацизм видит мир в такой же форме. Существует истинная идея праведности и миссии, Логос дает нам право действовать с мандатом на полное уничтожение всего иного и отличающегося от нашего представления. Наша жестокость и последовательность действий является лучшим подтверждением нашей веры и убежденности в истинности наших намерений.

Еще раз хочется остановиться на том, что данная крайняя форма, развивается очень постепенно и вполне разумно начиная с аккуратных предположений Канта и вполне абстрактных тем. Познание мира и управление им должно строиться на принципах и законах. Может ли индивидуум быть вместилищем такого рода всеобщих представлений? Конечно нет! Обладать истинным планом может только организованная группа, подобно армии обладающая дисциплиной и внутренними убеждениями. Когда выходит из сражения один, его замещает другой и движение в сторону идеального мира продолжается. Принципы должны быть понятны и доступны каждому солдату, каждому гражданину и все вместе, такие люди, могут реализовать Замысел и Цель. Натыкаясь на естественные в такой ситуации представления других людей и наций, убежденный участник этого процесса, должен бороться и побеждать и если нужно ликвидировать всякую угрозу для верной Идеи.

Казалось бы ужасная человеконенавистническая теория, как ее можно назвать гуманизмом и даже ставить в один ряд с коммунизмом. А дело в том, что природа у обеих идей одна, в основе лежит решение задачи о идеальном обществе. В одном случаем мы делаем государство максимально нейтральным и даем право личности реализовать свои лучшие качества, при этом мы же понимаем, что не все люди внутри общества идеальны по сути, а в другом случае, мы не надеемся, что личность может реализовать себя наилучшим образом без довлеющей и жесткой социальной доктрины. Именно поэтому и партия называлась национал-социалистической, а в другом случае просто социалистической. В первом случае социальная справедливость строилась в отдельно взятом государстве за счет строгих принципов самого государства, в другом случае считалось, что просто социальная справедливость может настроить все и исключить перекосы общества. Далее мы увидели, что обе системы по сути приводят к диктатуре. Диктатура по сути является диагнозом и итогом ошибочной в глобальном смысле стратегии развития общества, когда сами принципы заложенные в систему не могут ее настраивать автономно и требуется так называемое “ручное управление”, вполне жесткие и четкие указания что делать каждому в каждый конкретный момент времени. Настраивающейся автономно системе должно было бы быть свойственно находить решения самостоятельно выходы из разного рода ситуаций. Далее мы увидим что и третий вектор европейской идеологии приводит естественно к диктатуре, так как обладает теми же недостатками неполноты и ошибочности в представлениях о мире. 

Как мы знаем, две описанные ранее идеологические системы ушли в историю, так и не доказав свою эффективность. Это схоже с тем, как если бы на нашем воображаем дереве сломались две крупные ветви, которые фактически являются распавшимся на три вектора стволом. Такие изменения в жизни древа европейских идеологи не могли не затронуть ее жизненно важных структур.

Утилитаризм

Итак традиционные представления о мире и целях человека и человечества, бытовавшие в Европе и за ее пределами, в рамках изначального иудео-эллинистического дискурса путем особых акцентов и индивидуального решения задачи о благочестии и цели истории, привели к формированию двух направлений в континентальной Европе, в результате своего развития они превратились в коммунизм и фашизм (нацизм). В это время в Британии формировалось другое, третье представление. Решение той же задачи о справедливом обществе и цели человека приобрело еще одно звучание. Изначально в учении Бэкона и Юма, присутствовало понятие об утилитаризме и перцепциях. Фактически британские философы задавались изначально вопросом что мы вообще можем знать о мире и к чему в принципе стремится, если мы отречемся от каких-то предубеждений. Перцепционализм говорил о том, что знать мы можем только о наших ощущениях, Кант бы сказал о имманентных вещах, а стремится мы можем только к выгоде и комфорту, это и стало основной утилитаризма. Что же может стать фундаментальной ценностью для человека, который знает о мире все только в ощущениях, а стремится лишь к выгоде и комфорту, и что является в то же время некой частью изначального традиционного дискурса. Конечно, это идея свободы. Свобода личности и человека как души, вполне в полном виде содержится в традиционной идеологии. Свобода души дана человеку от Бога, чтобы он мог самостоятельно без всякого внешнего давления сделать выбор в пользу добра и в направлении к Богу. Так обосновывает это иудео-христианская традиция. Свобода нужна по сути не самому человеку, а есть условие истинности его выбора не вынужденного, но абсолютно личного. 

Таким образом свобода личности является тем, что давно закрепилось в сознании людей как важнейшая ценность. Многим может показаться даже, что это совершенно очевидно и не может быть иначе, однако мы можем увидеть множество моделей общества, где свобода является либо весьма вторичной с точки зрения ценности, либо вообще игнорирует. А в природе мы знаем модели общественных животных, таких как муравьи или пчелы, которые существуют весьма продуктивно, похоже вообще не применяя принцип свободы индивидуума. Может ли быть эффективным человеческое общество лишенное свободы личности? Можно себе такое вполне представить! В общем то диктатуры и пытались настроить свои распадающиеся общества именно лишая свободы личность. Одним словом, свобода личности является важной частью традиционного дискурса и пришла в либерализм не иначе как оттуда, поэтому и является развитием и продолжением изначальных традиционных концепций, каким развитием занимались и предыдущие две идеологические школы. 

Какой же должна быть свобода личности по представлениям либерализма? Как мы знаем уже из предыдущих примеров — почти без каких либо ограничений, абсолютной. Свобода должна быть реализована везде где только это возможно, а если где-то она встречает препятствия, такие как уголовный или гражданский кодекс, именно носитель этой институции — Государство, должно обоснованность своих притязаний на ограничение свободы. Образы и структуры либеральной идеологии мы видим в современной культуре вполне явно, они подобны старому пантеону выглядят как новая религия, массовая идеологическая система. Статуя Свободы в Нью Йорке, как образ символ данной концепции, ЕСПЧ, как институт, защищающий свободу личности от любых внешних посягательств. Трансгуманизм, толерантность и новая гендерная повестка, все это крайние формы либеральной идеологии. Свобода личности не должна ничем скована, личность имеет право на самовыражение в той степени, в которой в ней присутствует это желание. Почему это право личности свято и столь абсолютизируется? Да дело опять в том, что оно приходит из традиционных рефлексов развивавшихся на протяжении более 15 веков. С той же безумной, безапелляционной убежденностью, как в свое время коммунистическая и нацистская идеология продвигались своими пропагандистами, с религиозной убежденностью и безальтернативностью, так же сейчас, казалось бы либеральная “свободная” повестка вбивается в голову людям не давая никакого права сомневаться в ее верности. Это своего рода ирония судьбы и парадокс, когда “свободная” идеология дает право сомневаться во всем кроме ее самой. Единые алгоритмы развития этих трех ветвей европейской мысли вполне очевидны именно тогда, когда понятно из чего и как они формировались. Внутренне это совершенно подобные, можно было бы сказать, используя математическую лексику изоморфные идеологические школы. Наверное, кто-то будет критиковать и обижаться на такое представление мной данного вопроса, но я не стремлюсь к тому, чтобы дискредитировать или превознести какую-то из данных школ и прекрасно понимаю, что в практическом смысле и исторически, данные идеологии привели к достаточно разным результатам и по этой причине оценка их моральная не может быть однозначной. Однако моя задача скорей увидеть в этих учениях философскую структуру а не этическую. С точки зрения внутренней механики развития, как уже сказано, оно подобны и являются одинаковым процессом, с точки зрения своего развития и перспектив они все обречены на крах, несмотря на то, что третья ветвь, до сих пор продолжает функционировать. Именно это мне кажется важным выводом и целью данного размышления, а именно увидеть перспективы данных идеологий их пользу и вред для общества. 

Так как все эти идеологии являются по своей сути гуманистическими, выходящими за границы уравнения Бога как Творца и законодателя общественного устройства и законов существования отдельной личности. Так как все эти идеологии являются модернистским, то есть реализуют право и возможность человека изменять и модернизировать его материальную и социальную среду без оглядки на кого-то кроме материальной среды и свой собственной воли. Все что приходит на смену этим модернистским теориям можно назвать постмодернизмом. 

Продолжение следует…