Пролегомены к новой эпохе

Основой для размышления здесь является вопрос: что следует за эпохой постмодерна? Этот вопрос имеет смысл не праздного размышления так как многие феномены постмодерна усваиваются нами вне зависимости от того осознаем мы себя в этой эпохе или нет. Подобно тому как в период промышленной революции все жители Лондона вдыхали дым производства вне зависимости от того были ли они сами владельцами фабрики или работали там. Культурная эпоха имеет влияние на всех, потому что она определяет дискурс, все восприятие реальности так или иначе укоренено в концепциях культурной эпохи.

Начать это размышление хочется с культурологических терминов, которые утвердились, но никуда не годятся, и будет разумно подвергнуть их ревизии. Общим культурологическим представлением о Западной культуре являются «традиционное общество» — «эпоха возрождения» — «эпоха модерна» — «эпоха постмодерна». Как и во всех схожих случаях эту последовательность можно подвергнуть еще более детальному дроблению, от которого не изменится скелет самой концепции. Оговорка, что речь идет о Западной культуре, конечно, не случайна, так как эти эпохи в большей степени имеют значение именно для нее, хотя при сегодняшней тотальной (общепланетарной) культуре и с учетом доминации Западной культуры, конечно, модерн и постмодерн имеют влияние на культуру всего мира. Логика же происхождения, генезис культуры, который привел к модерну и постмодерну, просматривается именно в Западной культуре, то есть для других культур модерн и постмодерн стал своего рода инвазивной, а не нативной культурой. Тем не менее сейчас модерн и постмодерн является действительно доминирующими этапами мировой культуры, которые просматриваются практически во всех развитых странах.

Это можно еще сравнить с одомашниванием лошадей. Везде, где была хоть какое-то взаимодействие культур с той, к которой впервые было достигнуто это одомашнивание, этот метод хозяйствования был также освоен, в то время как в Северной и Южной Америках, взаимодействия с Евразией и Африкой не было и там этот навык не присутствовал вплоть до прихода испанцев. Однако сразу после ознакомления с этим навыком, североамериканские индейцы стали весьма искусными наездниками. Таким образом эпохи модерна и постмодерна, возникшие в Западной культуре настолько базовые концепции, что были подхвачены и другими культурами естественным образом. При этом не нужно отрицать, что эти культуры либо могли проходить схожие стадии в прошлом или вообще не сталкиваться с такой проблематикой, которая раскрылась в модерне и постмодерне.

Итак, насчет терминологии. Модерн, это дословно «современность», а постмодерн «пост-современность», однако эпоха модерна уже точно завершилась в большинстве развитых стран, а постмодерн по поему мнению достигает своей завещающей стадии. То есть это проблема всех подобных понятий, когда нечто называется «современностью» или «завтра», говорится из какого-то времени, которое проходит, а смысл современности и завтра имеет относительный характер, поэтому «модерн» = «современность» уже давно прошлое, а «постмодерн» = «пост-современность» = «завтра», уже «вечер сегодняшнего дня» (tonight).

Очевидно, что эти понятия возникали из текущих размышлений философов и как бы подбирались из естественного обихода того времени. В этом нет проблемы, так же как нет проблемы в том, что Первую мировую войну, никто не называл так, в 1914 году, так как о Второй ничего не было известно. Это именно задача потомков провести своеобразную перенормировку и переименование в свете того, что уже произошло после и то, что это не сделано до сих пор наводит на удивительный факт о нежелании анализировать столь очевидный факт. Как уже сказано было ранее мы вдыхаем миазмы текущей декадентской, нигилистической культуры «постмодерна» и называем ее культурой «завтрашнего дня», как бы зацикливая ее и продолжая в бесконечность. Это, как говорится «диагноз», который с одной стороны символизирует и саму эпоху, а с другой как будто делает человека слепым к самому базовому смыслу истории и эволюции как развития и приспособления. Итак, очевидно, что смена названия является не прихотью ума, а назревшей необходимостью, с одной стороны, как ревизионистская ответственность, требующая дать логичное и адекватное название тому, что было и есть, и как естественное желание движения вперед, что выражается в необходимости в отказе от термина «постмодерн», как статического и неизменного культурологического будущего.

Для того, чтобы прийти к новым и более точным определениям, нужно увидеть логику развития культуры начиная от традиционного периода. Традиционным он называется, потому что в нем доминировали считающиеся традиционными ценности и взгляды на реальность. На самом деле эти идеи тоже были довольно прорывными и «современными» 2000 лет назад, но 1000 лет назад и даже 500–600 лет назад, они уже считались «традиционными». Очевидно, что уже это понятие страдает от неточности, потому что это та же проблема «современного», «завтрашнего», «традиционного» или «классического». Все эти понятия относительные и чисто хронологические, они не дают основы понимания именно культуры, как совокупности ценностей и представлений человека о мире. Называя какие-то взгляды «традиционными» или «классическими», сразу возникает желание спросить «они традиционны для кого?». Даже удивительно насколько неудобные и даже нелогичные концепции закрепляются в речи и мыслительной традиции. В моем представление они являются подтверждением бессилия многих мыслителей выделить основное как бы эссенцию культуры, что их приводит к таким неумелым и слишком неконкретным терминам, как «классика», «традиционность», «современность», «пост-современность». Очевидно, что после введения такого термина необходимы столь же содержательные объяснения, что имеется в виду в данном контексте под этими терминами. Напоминает лечение, от которого нужно активно лечиться. Все эти примеры лишь подчеркивают задачу и указывают на насущную необходимость разобраться в этих затянутых паутиной и так неловко сложенных нашими предшественниками культурологическими терминами.

Так как же быть с «традиционной» культурой. Так как мы размышляем именно о генезисе Западной культуры, к которой примыкает культура Ближнего Востока и в этом они весьма похожи. В центре этого культурного периода лежит тотальная доминация якорной религии: на Западе христианства, а на Востоке ислама, после его появления. Эту культуру будет верно назвать «клерикальной» или менее точно «религиозной». Почему «религиозность» не точное понятие. Дело в том, что религия не возникла с появлением христианства и ислама. Римская империя вполне была «религиозна» в том смысле, что храмы Юпитеру, Венере и Апполону, волне были распространены. То есть религиозность не была чем-то новым в «традиционную» эпоху. Тем не менее религия до институализации христианства как официальной религии Римской империи была вторична. Знамена SPQR, с которыми римляне вели свои войны, не прославляли и не были во славу богов, они продвигали вполне республиканскую систему ценностей: «во имя граждан и сента». В каком-то смысле та система ценностей гораздо больше похоже даже на сегодняшний день чем та «классическая» и «традиционная» эпоха, которая пришла на смену. То есть дохристианская римская империя для нас более современна, чем традиционное классическое средневековье. Что лишний раз доказывает цикличность, а не линейность истории. Очевидно, что история не повторяется, а рифмуется и мы не идем назад, а повторяем на новом витке схожие концептуальные принципы прошлого.

Итак, мы говорим о «традиционно» эпохе, в которой институционально был закреплен статус якорной религии, как главной и доминирующей социальной ценности, сначала в Западной культуре на основе христианства, а потом и на Ближнем Востоке в исламе. Понятно, что термин «клерикальный» тоже при этом не очень удачен, потому что «клерикальность» = «церковность» имеет отношение именно к христианской, а не исламской культуре. Тем не менее Западная и Ближневосточная культуры очень близки, и в формировании «модерна» и «постмодерна» они поучаствовали обе, так как выросли из одного корня, а именно иудейской мифологии и греческой традиции в особенности философии Аристотеля. В определенные моменты Ближневострочая культура даже серьезно обгоняла чисто Западную – Европейскую на пути к тому самому рационализму, а далее модерну и постмодерну. Это в особенности выражено в работах арабских математиков, которые заметно обогнали европейскую математику, но сделали это, конечно на основе более древних греческих достижений.

Понятно, что клерикальность на Западе и институализированный ислам на Ближнем востоке создавали ту культурную рамку, в которой развивалось все остальное: философия, искусство, музыка и наука. То есть это на сегодняшний язык «базовый культурный фреймворк» того времени, что и есть синоним слова культурная эпоха. «Клерикальность» возникает как заготовка для определения названия эпози, потому что выражением институализации христианства в Западной культуре была Церковь. Даже с возникновением протестантства, хотя роль Папы была утрачена, роль церкви сохранилась. Это похоже на взаимодействии шиитов и суннитов в исламе, правда в обратной порядке, так как в шиизме Верховный лидер, аналог Папы римского или Патриарха, возник позже, чем неиерархическая исламская традиция суннизм, подобный европейскому протестантству.

Итак, именно церковь на Западе (не Папа, так как он был низложен концептуально протестантизмом) и шариат на Ближнем Востоке были институционным стержнем культуры традиционной эпохи. Мечеть, кстати не имеет того принципиального значения в исламе как церковь в христианстве. Церковь в христианстве имеет смысл не места, а «собрания», а именно «собрание верующих» и есть «невеста Христа». Таким образом в христианстве церковь неупразднима и является самой фундаментальной концепцией, в то время как мечеть в исламе — это именно место и верующий мусульманин, общаясь напрямую с Аллахом имеет право совершать намаз в любом месте и без соучастников или помощников, ибо «не сотвори Аллаху сотоварищей». Имам или мула ни в коем случае не являются проводниками к Аллаху, они лишь толкователи, специалисты по Корану, служители мечети, но не помощники в приближении к Богу, к которому есть лишь одна дверь в душе у верующего. Тем не менее институализация ислама бала, и она заключается в шариате, то есть социальном законе и регламенте взаимодействующих верующих.

Так что же объединяло эти, казалось бы, столь разные традиции: исламскую на Ближнем Востоке и христианскую на Западе. Это достаточно легко заметить, схожими в этих двух традициях было Писания как наследие Пророков. Пророческий характер этих двух традиций совершенно лежит на поверхности. Это, кстати и отличает эти культуры как от прошлых, так и будущих и тех, что существовали в других местах. Такого авторитета пророка больше нигде. К этим традициям, кстати естественно примыкает и иудейская традиция, в которой наследие Пророка Моисея имеет практический такой же авторитет как Иисуса в христианстве и Мухамада в исламе. Конечно, это не случайно потому, что как христианство, так и ислам выросли на мифологии иудаизма и являются естественными продолжателями той же еще более древней традиции. Отличие же от иудаизма заключается в том, что именно христианская и исламская пророческие традиции стали действительно тотальными, всеобщими и глобальными, в то время как иудаизм сохранил свой главным образом внутринациональный характер. Поэтому говорить о характере и специфике традиционной культуры стоит в связке с пониманием ее Пророческой основы, утверждённой в Писаниях, как своде законов, правил, ценностей и общей для данных культур эсхатологии. Это культурная эпоха, основанная на наследии Великих пророков идеи которых были определяющими на протяжении более 10 веков, но и сейчас имеют огромное влияние, которое не было замещено, а лишь отодвинуто частично в сторону, новыми эпохами.

Мы не видим такого тотального подчинения пророческому наследию в других культурах и эпохах как тогда. Аналогией, как уже сказано, может служить только иудаизм, но так как он не был транснациональной религией империи, он не был так силен и культурно монополен. Даже в многонациональном хазарском каганате, являющемся в какой-то степени империей, иудаизм был скорей религией управляющей элиты, а не общим каноном.

Таким образом мы приходим пусть не очень простому, но более точному названию «традиционной эпохи», а именно эпоха «Тоталитарного порядка, основанного на наследии Великих Пророков» (Greate Prophits’ Heritage based Totalitarian Order). Здесь важно и то, что это Наследие, так как переработка и адаптация изначального сообщения Пророков происходила долгое время, вырабатывался канон и общий герменевтический и теологический регламент. Важно и то, что фактически речь идет не о пророках вообще, а конкретных Великих Пророках, которые и были родоначальниками религий. И даже если кто-то их христиан будет спорить с тем, что Иисуса нельзя называть, ни пророком, ни даже Пророком, так как он де «Сын Божий», то даже если мы примем этот Его статус ему нельзя отказать в пророческом характере его учения. Как говорит Иисус в одной из своих проповедей: Иоанна (13:34): «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга». Что де-факто является пророческим нарративом. Кроме того, «новая заповедь» дается как продолжение и уточнение заповедей другого Пророка – Моисея. Важно и то, что это Тоталитарный порядок. Несмотря на то, что «тоталитаризм» имеет негативные коннотации, в строгом смысле значения этого слова, та эпоха и была тоталитаризмом, потому что церковь на западе, и ислам на Ближнем Востоке именно и контролировал все сферы жизни, то есть был тоталитарным. Интересно и то, что идеологи «постмодерна» именно так и нарекают католическую церковь, как «тоталитарная секта», возможно из-за идеологической ревности, так как характер постмодернисткого повествования претендует на не меньший тоталитаризм.

В столь длинном определении содержится принципиальный смысл данной эпохи, и упрощение хотя и может происходить, но нужно учитывать изначальное содержание. Самым простым упрощением я вижу сокращение GPHTO. На английском просто из-за международного характера данного языка, как это было сначала с латынью, а потом с французским языком, а во-вторых, потому что это отсылка к сегодняшнему названию «Мирового порядка, основанного на правилах» (Rules-based Order). Делов в том, что хотя это название и не является определением новой эпохи, оно не предполагает широкого культурного контекста, а выражает лишь внутреннее желание вырождающихся элит сохранить себя в «президиуме нового законотворчества», тем не менее глубинно это определение как раз позыв к формулированию стратегического направления в развитии культуры. В такой же примерно форме может быть сформулировано название предыдущих эпох просто для того, чтобы дать определение в сегодняшней концептуальной форме. Это похоже на то, как законы Ньютона, сформулированные в силах, были в дальнейшем переформулированы в виде функции Лагранжа, что не изменило характер самих законов, а сделало их более наглядными и удобными для расчетов в аналитической механике.

Итак т.н. «традиционная эпоха» на самом деле была эпохой основанной на Наследии Великих Пророков и при этом имела тоталитарный характер на большой территории Земли. Нельзя не учитывать такие особенности отправной точки при размышлениях о дальнейшем развитии культуры, которая двинулась к «рационализму» или кто-то может сказать «гуманизму». Все эти термины и определения превращаются в мертвых истуканов и предоставляют почву для бесчисленных споров, если не задумываться о конечности и не идеальности любых определений и, если не пытаться понять изначальный смысл, заложенный в эти понятия.

Первые трещины в эпохе GPHTO образовались по причине возникновения феномена протестантизма и всей последовавшей логики реформации. Безусловно реформация не оспаривала авторитет церкви, Писания и Бога, но она ставило под сомнение понтификат католической церкви, что являлось концептуальной основной «тоталитарной концепции», ведь назначение властей происходило через благословение Папы и, если этот элемент в общем культурном коде убрать, исчезает опора «тоталитарного порядка». Если назначает не Папа, то кто или что? Конечно, в реальности реформация и Лютер были просто ответ на запрос германских феодальных элит на самостоятельность. Религиозный нарратив лишь легитимизировал их выход из-под контроля Рима, тем не менее нельзя отрицать, что важная колонна в здании «традиционной эпохи» дала трещину и даже в большой части Европы вовсе сломалась!

Следующим надломом «традиционной эпохи» или как мы ее называем здесь «эпохи наследия Великих Пророков» оказался рационализм. Рационализм возник не как богоборческая или антиклерикальная концепция. Многие мыслители этой культуры были весьма религиозны. Я бы назвал изменение в осознании реальности, которое родилось при рационализме «инструментальным сдвигом». Дело в том, что у рационалистов идеалистического толка не было конфликта с религией и Богом, но у них было острое непринятие клерикального мракобесия, то есть нежелания использовать «вполне божественный инструмент» — ум, для осознания мира. Рационалистам казалось, что за догматизмом и мракобесием скрывается не благочестие, а лень или даже нежелание двигаться в направление указанного Богом, через его дар «осознанности» и «разумности». Действительно мы знаем множество догматически ужасных предрассудков, которые по мнению религиозного сословия якобы следовали из Писания, но фактически были просто нежеланием церковных элит хоть как-то соответствовать адекватному восприятию реальности. Это и инквизиция с ее охотой на ведьм, и жесткая агрессия против гелиоцентрической теории и даже чума, которая во многом была связана с радикальным противлением церкви элементарной гигиене.

Итак, рационализм просто утверждал, что ум нельзя игнорировать, им можно и нужно пользоваться и даже, скорей всего это угоднее Богу чем бездумное следование догматическим правилам. Такой маленький шажок в сторону естественного жизненного инструмента – ума оказался огромным скачком в сторону или за пределы эпохи GPHTO. Со временем оказалось, что умом можно эффективно пользоваться и никак не прибегая к Богу, Писанию или тем более церкви. То есть буквально оказалось возможным сократить «лишние сущности». В познании рацио оказался наедине с сами миром, больше никто, просто, был не нужен.

Важно понимать, что этот новый эволюционный этап человеческого сознания не был ни хорош, ни плох, он был естественен, разумен и адекватен пониманию реальности, которое возникло в то время. В дальнейшем этот процесс Гегель наречет «феноменологией духа», то есть развёртыванием во времени некоторого «плана» или «замысла». Шопенгауэр «представлением мировой Воли». Другая еще более поздняя атеистическая традиция Фихте и Маркс, это назовет «диалектикой исторического процесса». В моем восприятии все эти названия в базовом смысле обращены к единой закономерности. Я называю этот процесс формообразованием Энергии, где под Энергией понимается широкое базовое понятие, о котором я говорю в другом месте.

Несмотря на закономерность и естественность нового рационального этапа в эволюции сознания человека, данный период имел потенциал и ошибочной логики. Как известно при любом развитии на каждом из этапов могут возникнуть патологические отклонения, которые в дальнейшем являются ошибками созревания. Кто-то индивидуально преодолевает эти проблемы, но у кого-то они закрепляются и данный «негативный ген» может долгое время присутствовать в структуре мышления человечества. Данный ошибочный ген заключается в достаточно простой ошибке: «новый этап осознания отрицает, то есть фактически отменяет прошлый». Эта идея даже может содержаться во вполне верном диалектическом законе «отрицание-отрицания»: цыпленок в себе отрицает яйцо, дерево отрицает в себе семя и т.д. Но как мы понимаем отрицание происходит далеко не полностью. Вся генетика яйца сохраняется в цыплёнке, а вся генетика семени сохраняется в дереве. Фактически идет отрицание формы, но не содержания. На уровне содержания имеет место как раз преемственность и бережное сохранение.

Рационализм делает шаг к самостоятельности сознания человека, к рацио, как единственно верному инструменту познания, закладывая основы для новой эпохи «модерна». В «модерне» центром становится человек и его творческий разум, который не только готов осознавать, но и преобразовывать мир на основании осознанных законов. При этом в некоторых случаях модерн, обладающий родовой генетической проблемой своего созревания, полностью обнуляет и отрицает в себе весь предыдущий опыт познания, как устаревший и фактически неверный. Однако семя отрицает форму, а не содержание и полное отрицание сделало бы семя нежизнеспособным, оно выродилось бы и умерло, отрицая в себе накопленный в предыдущем периоде опыт. Что мы и видим не в модерне вообще, а в его радикальной, отрицающей свое происхождение форме.

Важно понять очень глубоко и четко данный принцип. Отрицание происходит в плане изменения формы, но суть или внутреннее содержание переходит из одного этапа в другой без значительных изменений, что и является идеей Великой цепи, как связанности всех форм и уровней бытия. Разрыв цепи приводит к потере преемственности и фактическому отторжению от эволюции. Даже в той же физике. Теория относительности Эйнштейна, не отрицает и не отменяет законы Ньютона, как кому-то может показаться. Теория относительности дает более полные и широкие формулировки, которые подходят для гораздо большего охвата физических процессов, частным случаем которых являются и Законы Ньютона. Концепции геометрии Римана-Лобачевского не отменяют геометрию Евклида и не называют ее неверной. Более глубокое понимание геометрии, которое содержится в геометрии Римана-Лобачевского, позволяет понять геометрию Евклида как честный, ограниченный вариант «одной из геометрий», которые могут быть. То есть фактически более глубокое понимание реальности и осознание Космоса есть понимание прошлых этапов как частных, ограниченных по применению вариантов более обширного по своей форме Бытия, которое существует и требует познания.

Исходя из этого как «традиционное» познание, так и «рациональное», как «традиционная эпоха», так и «эпоха модерна», не являются совершенно разорванными по своему содержанию. У них отличается только форма, которая развивается во времени и приобретает большую глубину сохраняя в регулярном случае свою преемственность. В патологическом же случае эта преемственность разрывается, все прошлое нарекается ошибочным и устаревшим «мы старый мир разрушим до основанья и потом, мы наш, мы новый мир построим…» Если кого-то интересовало, где допущена ошибка, то вот она! Конечно, кому-то может показаться что принципы старой эпохи и новой несовместимы, утверждаются манихейские принципы отмены и отказа от всего ретроградного и неумеющего места в будущем. Но на самом деле они не «несовместимы», а лишь такое «совмещение» или как говорится «интегрирование» произвести сложно. Преодоление противоречий между эпохами сложнейший вопрос, который в бытовой сфере имеет название «конфликта отцов и детей». Всем становится со временем понятно, что того, что казалось несовместимым и непримиримым во взаимоотношении подростка и родителя, просто не существует, то есть конфликт во многом надуманный и виртуальный. Некоторые же люди так и не преодолевают этот конфликт, всю последующую жизнь осуждая и отменяя своих родителей, это и есть проблема интегрирования, проблема включения прошлого в будущее. Прошлое всегда содержится в будущем в иной форме и как отдельному человеку, так и целой эпохе стоит дожить до этого понимания и принятия.

Эта статья задумывалась как попытка ретроспективного анализа и переименования эпох, которые имеют устоявшееся, но явно устаревшее название, которое совершенно не отражает их содержательных свойств. Говоря теперь о «модерне», очевидно, что мы не можем сегодня называть эту эпоху «современностью». Это такой абсурд, что желание дать этому явлению более адекватное название, казалось бы совершенно естественно для любого мыслителя. Я бы назвал эту эпоху «рацио- и антропоцентричной». Не только разум, но и сам человек как бы становится центром бытия. Фактически все регалии Бога-Творца, человек переносит на себя. Это дано не давало покоя самолюбию человека и здесь эта потаенное раздражение выходит наружу. Теперь мы как люди можем все и способны на все, нам никто не указ, а то, что мы имеем в своем распоряжении как инструмент, наш разум, есть достаточная сила, чтобы изменить и познать все что есть или будет в этом мире!

На самом деле этот переход, действительно является более глубоким и отражает эволюцию сознания. Аналогией опять же может быть гелиоцентрическая теория в сравнении с геоцентрической. Понятно, что точно не Земля в центре, теперь мы поняли, что в центре нашей Системы находится Солнце, однако, как окажется в дальнейшем и Солнце никакой не центр. В сегодняшнем понимании Космоса центра вовсе нет! То есть ни Гео-центризм, ни Гелео-центризм не верен в некотором абсолютном смысле, все является лишь относительным движением, но «модерн» или «рацио, антропоцентризм», нарекает центром именно человека и его разум, как высшей и фактически идеальный инструмент познания. Тут мы сталкиваемся с родовым дефектом «модерна». Человек и его разум не апофеоз и не центр, это лишь «один из» возможных вариантов в анизотропном Космосе и непрекращающейся эволюции, в которых эти феномены есть лишь этап и не более того.

Да, перенос «центра тяжести» в познании на человека и рацио, это верное направление развития, и мы знаем, насколько этот этап оказался продуктивным для материальной среды человека, для развития общества, но в каком-то смысле это такой же переходный этап, как и прошлый, в этом смысле они равны по значению, хотя и находятся в некоторой холархической последовательности. Цыплёнок является явно новым этапом после рождения из яйца, а подросток, точно является свидетелем новой эпохи сменяющей эпоху жизни своих родителей, но при достаточно отдаленном взгляде, мы видим, что все цыплята плюс-минус одинаковые и не отличаются от своих предков, а новые подростки становятся такими же родителями и стариками, как и их родители. В итоге эпохи сменяют, друг друга внося нечто новое в дискурс, но фактически являются просто цепью схожих процессов познания. Именно поэтому воинствующий задор «отмены», «конца истории», «преодоления архаизмов», все лишь заблуждения и эффект «близорукости» мышления.

В чем же польза и смысл восприятия нового как чего-то схожего с предыдущим? Это далеко не уничижение новых открытий и раскрывающейся новой формы Энергии в Космосе. Это понимание того факта, что развитие не вчера началось и не завтра закончится и необходимость интегрирования прошлых этапов вместо их отмены есть насущный и весьма практический вопрос. Фактически мы видим просто новую форму осознания базовых вопросов. В то время как магическое, мифическое и религиозное сознание давало один ответ на вопросы бытия и жизни человека, наука, пришедшая в чем-то на смену, дает новые, при этом столь же не окончательные и не идеальные ответы. Те, кто знаком с научной методологией и основами логики будет понятно, что наука так же не свободна от аксиоматики, от постулирования недоказуемых принципов, от гипотез и весьма абстрактных теорий. Лишь только при весьма поверхностном знакомстве с научным методом может сложиться ощущение, что это панацея в осознании мира. Как панацеи не существовало, так и не существует. А поэтому новый этап познания продвинутый, но не окончательный и не идеальный. Но так как были и прошлые этапы, которые логически и естественно привели к текущему, они также содержали зерно и основу нового этапа. То есть нет генетического разрыва, Великая цепь повсюду скована надежна. Данный вопрос интеграции и поиска взаимосвязей различных этапов развития сознания в гносеологии (теории познания), изучается профессионально и глубоко и не является моим праздным интересом. То есть, если отмена и отказ от прошлых этапов является однозначным заблуждением и ошибкой, то попытка верной интеграции и поиска связующих элементов в этой цепи развития, является как раз естественной и неизбежной задачей.

Как я вижу, догматическая Эпоха наследия Великих Пророков, зашла в большей части развитой человеческой цивилизации в тупик именно, потому что, с одной стороны, не могла дать ответы на некоторые принципиальные вопросы, а с другой стороны сознательно препятствовала использованию базового человеческого инструмента – ума, и саботировала процесс развития и формообразования Энергии Космоса. То есть в основе своей проблема вполне бытовая и естественная, в то время, когда требовалась реформация многих базовых представлений и интеграция с новым пониманием природы, происходила блокировка развития со стороны апологетов прошлой эпохи. Справедливости ради нужно сказать, что это было не тотальным процессом и проблема лежит не в самой религии, потому что само возникновение эпохи Наследия Великих Пророков также было в первоначальном периоде новаторским движением, которое вступало в конфликт со старой эпохой. Существовали мыслители как внутри христианства, так и внутри исламской культуры, которые пытались интегрировать новый дискурс с прошлой, главным образом греческой культурой. То есть происходил нормальный процесс осознания Великой цепи в развитии. Но даже в средневековье были люди и которые пытались развиваться и искать ответы, откуда бы иначе возникли такие как Коперник и Лютер если не из самой религиозной среды. Таким образом проблема, как и во многих схожих случаях находится не в самой структуре или эпохе, а в том, как она развивается и перерождается, соответствуя принципу эволюции и феноменологии Энергии (Духа). Если этот процесс идет, то есть адаптация и интеграция происходит, то каждый этап просто является одним из этапов развития. Если же процесс развития саботируется, либо со стороны прошлой эпохи, препятствующей развитию, либо со стороны новой эпохи по принципу отмены всего прошлого, то патология в развитии неизбежна, а как следствие зацикливание решения базовых вопросов. Образно говоря, цивилизация остается «на второй год» в том же классе. Такое зацикливание является однозначным признаком патологии в развитии, причем как личном, так и цивилизационном.

Итак, эпоха «модерна» сполна решила отомстить прошлой эпохе Наследия Великих Пророков принципом отмены. Типичный случай дедовщины, когда издевательства над кем-то приводят к тому, что этот кто-то сам начинает издеваться новым слабым представителем. В данном случае входящая в силу эпоха модерна, поставила для себя целью не примирение или интеграцию с прошлой эпохой, а тотальное уничтожение и отмщение за свои страдания в период начального развития рационализма. Более того, данная эпоха имеет и другое название «Возрождение», то есть прошлый период рассматривается исключительно с негативной точки зрения, фактически паузы или упадка. Возрождение – это этап, который возникает как бы после ненужного, опасного, запутавшегося в себе периода в развитии цивилизации. Очевидно, что данный подход восприятия прошлой эпохи есть патология и абсолютно неадекватное понимание эволюции. Этот неадекватный подход в том числе приводит к глубочайшим заблуждениям, потому что эпоха Наследия Великих Пророков оставила множество генов в современной цивилизации. Они являются составной частью нашего мировосприятия и даже вообще сознания человечества. Когда происходит тотальная отмена эпохи, эти гены никуда не деваются, и в дальнейшем воспринимаются как некоторые рудименты или лишние артефакты. Есть искушение избавиться от них, полностью ликвидировав их и в некоторой степени подвергнуть опасности вообще восприятие реальности человеком. Большинство людей даже не понимают, что, даже оставаясь атеистами, они на определенный процент сотканы из мыслительных конструктов, наследованных из религиозных мифов. Попытка уничтожить всю эту «изначальную генетику» опасна, а главное бесполезна и вредна для развития, потому что прошлая эпоха есть просто этап развития и не более того. Попытка найти тонкие нити взаимосвязей между эпохами, узреть специфические метаморфозы мировоззрения, которые происходят при переходе от одной эпохи к другой, вот что является действительно целью исследования, а не отмена или тем более запрет!

Таким образом родовая проблема «модерна» или эпохи «рацио-, антропоцентризма» есть проблема ответной агрессии к прошлой эпохе. Эта агрессия проявляется в тотальном непринятии, почти маниакальной подозрительности в отношении проявления прошлых методов сознания. Наука есть в понимании этой эпохи, единственная, однозначная и при этом еще и доминирующе-властвующая форма сознания, которая не только победила прошлую методологию, но и сполна отомстила ей вогнав любую концепцию «духовности» или «трансцендентности» в разряд глубочайших заблуждений и неприличных направлений мышления. Фактически это калька с инквизиции и охоты на ведьм. Дело в том, что познание есть максимально широкий и свободный процесс. Было бы глупо запрещать млекопитающим возвращаться в воду. Они захотели и вернулись, и от них произошли киты. Казалось бы, этап давно пройден, рептилия вышла на сушу, чтобы закрепиться на ней. Но нет, в один момент часть из этих сухопутных животных решили, что в воде снова хорошо и удобно. Более того, даже птицы, которые преодолели даже притяжение и взлетели в небо, в определенный момент решили научиться плавать и даже нырять за рыбой, а некоторые вообще выбрали это основной формой своей жизни, такие как пингвины.

Видя такую специфику эволюции, становится понятно, что для развития Энергии, для ее формообразования, вообще нет никаких препятствий, она движется туда, куда ей выгодно и заполняет все вакантные пространства. Однако человек в некоторые моменты полагает, что есть какие-то ошибочные этапы развития, которые стоит отменить и никогда уже к ним не возвращаться, считая, что все там уже понятно, и не требует никакого интегрирования с настоящим. Конечно, ошибочность таких отмен и запретов чаще всего становится понятна только при достаточном удалении от рассматриваемого момента, как говорится, большое видится на расстоянии. Таким образом, важно даже не то, что ошибка совершена, а то, что эту ошибку стоит осознать и вопреки сделанным ранее выводам, принять как норму как раз интеграцию, а не отмену!

Итак, эпоха «модерна» или в нашем понимании «рацио-, антропоцентризма» содержала в себе ряд родовых проблем, связанных с мстительной агрессией в направлении предыдущей эпохи, по сути, родительской для «модерна». Ненависть и раздражение направленные в сторону эпохи Наследия Великих Пророков, было столь сильно, что несмотря на успехи эпохи «модерна» в ней возникли трещины, которые были связаны с попыткой разорвать Великую цепь развития. Модерн решил порвать с прошлым и переписать историю на свой лад, следуя не по пути преемственности, а по пути отмены и даже запрета. Все это произошло, как уже сказано, из-за обиды и раздражения от схожего отношения «родительской» эпохи в отношении юного «модерна». В этом конфликте все признаки патологической формы «конфликта отцов и детей». Родители были слишком невнимательны к детям, дети сейчас им мстят равнодушием, агрессией и желанием избавиться от любого воспоминания о своем происхождении.

Очевидно, что наличие агрессии «Модерна» в отношении «родительской» эпохи не отменяет ошибок и даже преступлений эпохи Наследия Великих Пророков, как в отношении нарождающейся эпохи, так и шире в отношении человека и рацио. Конфликт возник не на ровном месте, он имеет свою историю и основание. Как уже говорилось одним из ярких, но не единственным проявлением этих преступлений является инквизиция. Уродливый догматизм, достигший своей наивысшей фашиствующей формы – это тот тоталитарный облик эпохи Наследия Великих Пророков, который и вызвал во многом ту непримиримость, и жестокость «модерна» уже в отношении всех признаков прошлой эпохи, а именно к Богу, Писанию, Пророкам и всему религиозному дискурсу. Однако, нужно отметить, что такая форма данной эпохи не была единственной и даже необходимой. Во многих местах и другие периоды времени эта эпоха раскрывалась в гораздо более толерантных и гуманистических формах. Именно поэтому, хотя эту сторону эпохи нельзя отменить, она не является единственным ее проявлением. Например, арабский халифат в то же самое время был гораздо более терпим как к разным проявлениям веры, так и наукам вообще. Именно в исламском мире продолжалось развитие математики и медицины, в то время как в Европе бушевала охота на ведьм и чума. Именно поэтому виновата не сама по себе эпоха, ее отмена такая же ошибка, как и игнорирование ее ошибок. Любое развитие, проявляющееся в форме интегрирования, занимается именно преодолением данных проблем, через нахождение новой перспективы, из которой картина видится более адекватно и полно. Напомню, что Эйнштейну не требовалось отменять Ньютона, чтобы сформулировать Теорию относительности, в данном случае тоже сменилась только перспектива рассмотрения одних и тех же физических процессов.

Тем не менее «родовая проблема» эпохи модерна, безусловно определила его развитие, а в дальнейшем и возникновения новой эпохи «постмодерна». Дело в том, что «модерн» во многом поставил себе целью не взять новую высоту в развитии, в том, чтобы преодолеть ошибки прошлой эпохи. Часть энергии развития было потрачено на патологическое сопротивление. Как утверждал Ницше «философствовать молотом». Таким молотом потом философствовали многие представители «модерна»: Ленин, Гитлер. Все они пытались «разрушить до основания» предыдущее наследие и воздвигнуть с нуля конструкцию, по их мнению, гораздо более чистую, правильную и возможно даже идеальную. Все они столкнулись с непреодолимыми проблемами, которые требовали от них искать фундамент в прошлом. Ленин очень быстро после ликвидации Российской Империи и создания разрозненного Союза, вынужден был перенастроиться на строительство коммунизма в отдельно взятой стране, а в этой стране была предыдущая культура и специфика, которая требовала некоторого отката к прошлому, в том числе к НЭПу. Конечно, это воспринималось как естественная часть переходного этапа, но уже при Сталине, началось фактическое возрождение Империи, только под другой вывеской. Никакой конфедеративной структуры не получилось, снова возникла Восточная империя с центром в Москве, живущая по принципу осажденной крепости, у которой нет никаких друзей кроме армии и флота. Все по мотивам прошлой эпохи. Вместо православия, самодержавия и народности, учение Маркса-Ленина-Сталина, крепкая власть бессменного лидера и социалистическое государство. Что поменялось в этой структуре? Ничего! Ровно по такому же принципу дети повторяют все ошибки своих родителей яростно борясь с этими ошибками, и казалось бы, пытаясь быть совершенно другими. Таким образом прошлая эпоха никуда не делась, она продолжила жить в генах новой эпохи при этом с такой силой, что повторила все те же ошибки, которые пытались преодолеть.

Что произошло с модернистом Гитлером? Создание нового Рейха, который уже существовал до этого на территории Европы, а в дальнейшем была попытка его воссоздать, например тем же Наполеоном, имело явно идеальный романтический характер. Австрийский художник явно видел устройство мира через призму художественных образов, в патетических и совершенных мазках живописца. В его представлении Европейский рейх, хотя и должен был повторить частично форму Священной Римской Империи, но должен был быть основан на более чистых и аутентичных концепциях, а именно на силе, красоте и разумности германской нации, вопреки ненадежному основанию в виде еврейской религии (христианства). Для него и его последователей это было действительно создание настоящего, истинно европейского объединения, питающегося из родника национальной идентичности и тех потенциалов, которые скрыты в родной земле и народе. Так немецкие бонзы упивались легендами Севера и операми Вагнера, рисовавшего те же идеальные формы истинного германского духа. Попытка очиститься как от истории и прошлых этапов развития, а в случае с фашизмом и от всех, кто с этим не согласен как внутри, так и вне, является уже давно известным манихейским принципом «кто не с нами, тот против нас». Нет ничего нового под Солнцем, и идеальная история, начавшаяся на отрицании и отмене очень быстро была вынуждена обратиться к прошлому, к союзникам и к пониманию того, что сама германская культура во многом это и есть производная от христианской (еврейской) культуры. Даже протестантизм, во многом возникший в Германии и в особенности успешный там, является хотя и антитезой к Католической церкви, но фактически является продолжением христианского дискурса. Многие композиторы и философы германской культуры возросли на старой эпохи и как говорил сам Гитлер, критикую частично деятельность Гиммера с его Аненербе, что со своими раскопками он докажет только то, что года в Греции и Риме граждане создавали законы и подвигали сложнейшие архитектурные ансамбли, германцы еще бегали с дубинам по лесам. Это не точная цитата, но по духу она показывает то, что обращение к прошлому всегда оказывается необходимым и в ближайшем прошлом, Германия имела гораздо больше достижений, чем в глубокой древности, а попытки отменить недавнее прошлое угрожает уничтожением и текущему этапу.

Так обе модернистские концепции наткнулись на внутреннее противоречие, которое хотя и прокатилось по миру страшнейшими потрясениями, по своей сути является той самой родовой проблемой отрицания прошлого!

На самом деле третий вектор «модерна», который проявил себя в английском утилитаризме, также нарвался на проблемы, тем не менее он был гораздо более толерантен, что позволило ему просуществовать дольше двух других, оформившихся в социально-политическую форму культурологических течений. Об этом подробнее в другой статье.

Из сказанного для меня становится очевидным, что т.н. эпоха «постмодерна», к которой мы переходим после «модерна» не является фактически эпохой, а скорей переходным этапом, который еще можно назвать «корректирующим полем эволюции», повторяя терминологию Кена Уилбера. Дело в том, что постмодерн является не эпохой в позитивном смысле, как эпоха Наследия Великих Пророков, или Рацио-, Антропоцентрическая эпоха, «постмодерн», является деконструкцией и первой, и второй, фактически переосмыслением ошибок допущенных на обоих этапах. По этой причине, я предпочитаю рассуждать не об «эпохе постмодерна», а о переходном этапе к новой позитивной эпохе, то есть эпохе, которая будет утверждать новые ценности вместо отмены всего и всех. Явный нигилистический характер «постмодерна» не может не вызывать ощущение того, что это не этап, а переход. Можно сравнить с лифтом, который поднимается и застрял между этажей. Этажей в доме может быть много и выход из лифта на любом этаже в чем-то схож, но если вы откроете лифт между этажами вы явно почувствует некоторую незаконченность состояния.

Фактически даже само слово «постмодерн» просто передает его хронологическую связь с предыдущим позитивным этапом, то есть этапом, который утверждал нечто, а не занимался чистой деконструкцией.

Напомню, что статья задумана как новый анализ понятий, которые знакомы, но выглядят неудовлетворительно по многим причинам. Модерн – это словно какое-то замороженное «настоящее», в «постмодерн», это виртуальное «завтра», которое, с одной стороны по сути своего определения никогда не наступает, а с другой стороны, не несет в себе никакого смысла кроме как эпоха «пост», то есть эпоха после всего. Но как было сказано ранее эта фактическая эпоха уже должна завершиться, и мы должны нежно и аккуратно ее положить в архив истории дав ей с высоты нашего опыта и понимания более подходящее и более адекватное название.

Нужно сказать, что эта «пост-эпоха» не является чистым злом и тем более ошибкой. Этот этап в истории развития Энергии (Духа) возник именно по причине ошибок прошлых эпох. Корректирующее действие постмодерна нас направляет на вопрос интеграции и попытки принятия прошлого, как части настоящего. Отсюда такой острый субъективизм постмодерна, его концентрация на экзистенциальных вопросах. Это повсюду в культуре ревизия и попытка найти взаимосвязи. Нет, постмодерн не хочет механически вернуть прошлое, даже напротив, но образно говоря, это более спокойный и толерантный потомок своих родителей и дедов. Сейчас он пытается во всем разобраться спокойно без суеты. Да его иногда тоже зло берет, что его отцы с таким остервенением убивали своих отцов, что они воздвигли свои жизненные концепции на ненависти и отмене всего прошлого. Иногда мы слышим у постмодернистов, что нет никакого будущего с таким-то прошлым. Регнарек, закат Европы, все это культурные выражения тягот от ошибок и преступлений прошлых эпох. Некоторые представители постмодерна не находят в себе сил к позитиву и надежде на возражение, они как плакальщики, только возвещают горе и уныние. И тем не менее с достаточно отдаленной перспективы становится понятно, что и это просто этап и он пройдет.

Интеграция есть необходимый и незаменимый принцип в движении развития. Эволюция реализуется через обрамление, охват прошлого с точки нового понимания, более глубокого и вместе с тем более широкого охвата описываемых фактов. Таким образом вход в новую эпоху, после эпохи «деконструкции и ревизии» (постмодерна), идет через приведения всех фактов прошлого к единому знаменателю. Все прошлое и все предыдущие эпохи являются тем, что составляет геном текущей эпохи. Мы не можем ничего вырвать и не должны отменять, мы вынуждены принять это как итоговый факт и сформировавшийся феномен. Мы наследники прошлого и живем в сути этого наследования и через это наследование мы приобретаем уникальную самость, то есть ту субъектность, в которой находимся в итоге.

Таким образом, мы не знаем какова будет эпоха, следующая за эпохой «деконструкции и ревизии» (постмодерна), но мы можем сказать какие она должна иметь особенности и принципиальные свойства, чтобы преодолеть и превзойти предыдущую эпоху. То есть переход в новое есть и ответ на те вопросы, которые были не решены на предыдущих этапах. Именно поэтому данные размышления не являются вангованием, а имеет смысл описания того необходимого решения, которое напрашивается естественно из текущего положения дел. То аперспективное безумие, которое возникло в рамках модерна на осколках и развалинах предыдущих противоборствующих эпох есть следствие неразрешимости предыдущей дилеммы: «кто же все-таки был прав?» Попытка решить этот вопрос в плоскости первоначального противоречия есть стандартная ошибка, не принимающая в расчет диалектический сдвиг в третье измерение. Дилемма решается не выбором одного из компонентов дихотомии, а через преодоление противоречия на новом этаже сознания, которое при этом имеет и иной горизонт (перспективу) картины миры.

Затянувшийся межэпохальный период, а именно переходным или промежуточным я считаю период постмодерна, связан с той непримиримостью, которая была на предыдущих этапах развития. Это был исторический эксцесс, и он не обязателен и даже не нужен в дальнейшем. Тем, кто будет утверждать, что рождение происходит всегда в муках и все новое происходит через страшный кризис, я скажу, что не нужно программировать будущее, бывает всякое. Слом парадигмы, это конечно кризис для сознания, но при этом убивать миллионами, я думаю не обязательно и то, что это произошло в прошлом, требует также переоценки и признания патологичной формы перехода эпох, который произошел от традиции к модерну. При всех опасностях и сложностях таких эпохальных переходов, человечество должно торжественно пообещать себе действовать в таких ситуациях более разумно и осмотрительно. Именно поэтому новый этап — это не «революция» и не «глобальный слом парадигмы», это разумный, назревший, естественный этап интеграции прошлого в настоящее. Это не отмена, не вычеркивание и обесценивание прошлого, это взрослое, зрелое принятие прошлого как элемента генетики и структуры сегодняшнего момента истории и эволюции. Этот этап можно было бы следуя ошибочной традиции снова назвать «модерн» или «ньюэйдж», который также уже стал прошлым, но мы дадим ему другое название. Это безусловно эпоха «интеграции и объединения», хотя она тоже не будет последней, так как интеграция является частью любого пути развития и осознания после разделения и раздробленности.

Не нужно путать эту концепцию с «глобализмом», потому что политический и идеологический глобализм является не более чем новой формой фашизма, глобального рейха, основанного на правилах одной группы людей. Этот факт не понятен только уж совсем наивным людям. Само слово, которое было использовано «глобализм», кстати говоря, повторяет по концепции со словом «католик», что означает «вселенский, всеобщий», а следовательно, «глобальный». Идея объединения и интеграции имеет смысл не общего глобального союза с управляющей структурой в виде Лиги наций, ООН или какого-то иного «клуба» стейкхолдеров. Это интеграция внутри сознания части людей, которое никогда не будет всеобщим, как это происходит со всеми авангардными идеями, но на основе этого нового представления подобно Теории относительности будет понятно, что как прошлое представление было верно в частности (концепции Ньютона), так и более новое, следовало верной логике в своем спектре описываемых явлений.

Мы имеем более позитивный опыт развития идей в науке, где есть примеры более или менее мирного перехода от старых представлений к новым и именно этот вариант должен быть в сознании, когда мы говорим о новом «интеграционном переходе». Мы видим все минусы аперспективного безумия в таких формах как постправда и прочих крайностей постмодерна. Творцы постмодерна провели огромную работу, разбирая завалы и проводя ревизию на «поле битвы» прошлых эпох. Им (представителям посмодерна), казалось временами даже, что никакого будущего нет у этого разорванного противоречиями мира и невозможно найти никаких точек соприкосновения и создать новый порядок, что и стало причиной безумия и отчаянья. Но они были неправы и торопливы в своих выводах. Апокалипсис будет не сегодня, и то, что было лишь один из этапов и теперь эти осколки, нужно выложить в разумную структуру – мозаику новой эпохи. Декаданс, упадок вся та потеря идеалов, которые символизировали постмодерн, должны завершиться, потому что он был лишь деконструкцией и ревизией, он преодолевал садистическую сущность прошлых эпох, их разрушительное действие и агрессию.

Новый подход объединения и интеграции говорит о том, что все были правы и все было частью пути. Не были правы в любой момент и любых высказываниях, а были правы по сути ища путь развития в рамках имеющейся картины мира. Если вы ничего не знаете о элементарных частицах и молекулах, то назвать какой-то процесс «божественным» не является преступлением и глупостью, это форма логической инкапсуляции, когда вы даете неизвестным явлениям некоторое удобное понятие и убираете «в ящик». Тем же самым занимается сейчас наука, говоря о сложных и не вполне понятных явлениях таких как «темная материя», «темная энергия», «кварки», «странность», «очарование», «спин». Никто из ученых не знает, что это такое, но они дают им название на уровне сегодняшней картины мира. Иронизировать над терминами традиционной эпохи, когда люди имея свои возможности давали посильные объяснения процессам, находили в них закономерности и следовали возможным правилам, и сейчас выдумывать подобные же абстракции, не замечая их очевидное родство, вот что является по-настоящему заблуждением. Как говорят, все умны задним умом, но увидеть в прошлой картине логику и верность суждений, по сути, которые повторялись и повторяются в новых эпохах, вот что отличается по-настоящему проницательный ум. Очевидно, что как догматизм прошлого, нарекающий верным только собственное суждение, так и догматизм сегодняшний ничем не отличаются. Сегодняшний сайентизм ничем не отличается по форме своего догматизма от догматизма прошлых религиозных или мифологических эпох. Так же как раньше писание и откровения Великих Пророков нарекались единственно верными знаниями, сейчас так же нарекается единственно верным научный метод, который, кстати говоря, имеет огромное количество недостатков, как минимум уже, потому что не дает информации об субъективных состояний, которые составляют большую часть переживаний реальности.

Продолжение следует…