Прелюдия
В начале не было ничего кроме постоянно меняющегося по своей форме бытия. Метаморфозы этого калейдоскопа были занимательны и выглядели беспечной игрой без содержания и смысла. Любопытство – первый рефлекс ума лишь изредка побуждал к концентрации и остановке внимания, в остальном движение происходило равномерно и без остановки. Беззаботность такого процесса не нарушалась ничем серьезным кроме изредка возникающей потребности в питании и отправлениях. Эти заботы разрешались криком и плачем. Парадокс заключается в том, что то, что я видел и понимал тогда, я словно забыл на много-много лет. Смыслы, которые открылись на самом раннем этапе жизни, не оставили меня до сих пор, но большую часть времени словно были затуманены, видны неотчетливо. Как странно их увидеть снова в тех глазах и в своей жизни сейчас. Мне кажется, я всегда понимал, что-то основное в законченном виде. Это не нужно было искать и добывать, за этим не нужно было гнаться, оно было всегда рядом, было всегда внутри, то самое субъективное измерение, из которого смотрел на мир Свидетель.
Мне кажется, я всегда смотрел в том направлении, которое сейчас снова для меня становится самым важным. Его можно по-разному называть «смысл жизнь», «источник реальности», все те метафизические и философские вопросы в зачатке для меня всегда были чем-то центральным. Мне явно казалось, что есть какая-то загадка, секрет, который нужно разгадать в этом мире. Однако как браман я скорей наблюдал, чем что-то активно предпринимал.
Я помню день в детском саду, мне было 5 или 6 лет, и я вполне осознано осмотрелся вокруг и сказал себе «этот день никогда не повторится, я хочу его запомнить» и я правда его запомнил. Возможно, какие-то детали уже стерлись из памяти, но я много раз в жизни возвращался к этому моменту и понимал, что даже тогда мне было понятно, что все что будет в моей жизни – это какой-то путь с секретом и разгадкой. Лабиринт, в котором оказалась моя душа и я должен найти правильный выход из него. В этом воспоминании есть не только что-то трогательное, но и ощущение некоторой неподвижности. Тот самый Наблюдатель смотрел на мир через мои глаза и хотел все ухватить, запомнить и он не изменился с того времени. Он тогда уже был зрелым и обладал полнотой всего знания. Дальше это знание как будто даже уменьшалось, вернее оно затуманивалось обстоятельствами, желаниями, какими-то бытовыми потребностями. Все что было внутри, никуда не двигалось и стояло на месте. Кто-то скажет «душа», но я вижу вы этом Свидетеля, того, кто в центре бытия всегда, через кого бы они ни смотрел.
Уже в раннем детстве я почувствовал свой специфический авторитет. Мне было интересно объяснять что-то и меня внимательно слушали и доверяли моему мнению. Я был убедителен и умел обосновать свой взгляд. Тогда еще в детском саду, мне казалось, что я в чем-то разбираюсь, тогда мне казалось, что я разбираюсь в насекомых. Я знал, что муравьи трудяги, пчелы тоже хорошие, пауки, хотя многих пугали, я же не испытывал к ним страха, они мною считались также хорошими ребятами. К плохим я относил мух, тараканов, клопов, тлю и прочую нечисть от насекомых.
Как ни странно, такая даже детская «компетенция» на своем уровне, то есть в детском саду вызывает соответствующий социальный ответ у окружения. А именно многие представители группы обращались ко мне за советом, как поступить с тем или иным насекомым. Я эти советы давал и обосновывал. Кто-то принимал мои советы сразу, кто-то спорил и это был настоящий научный диспут в масштабе детской группы.
Я с раннего возраста увлекался и интересовался всякого рода живностью, это увлечение и сейчас не покидает меня, я до середины школы полагал, что буду биологом, а на выпуске из 9 класса вполне сознательно взял биологию в качестве экзамена. Однако заучкой или даже прилежным учеником в школе я совсем не был. Я был троечником, причем непроглядным, и у меня страдала дисциплина. Я много общался на улице, и это было начало 90-х годов, я курил уже с 12 — 13 лет. У меня был и соответствующий круг общения, не похожий на заучек.
Однако даже в этой уличной компании меня то и дело называли «философом». Я общался в детстве и юности с людьми, которые были старше меня и тогда 1 или 3 года, были сильной разницей, я не был высокого роста и при этом младше всех, поэтому закономерно меня звали «мелким» или «мел» в отдельных более близких компаниях. Меня не задевала эта кличка и сейчас я ее считаю совершенно нейтральной, потому что она просто отражала то, что было по факту. Но даже будучи «мелким» я был в принципе на ровне с остальными. Так как я не был крупным или сильным от природы, конечно, моя актуальность в компании определялась скорей способностью общаться, а не утверждаться засечёт силы или какой-то доминации. Так или иначе я всегда умел общаться, но в детстве и юности, пожалуй, даже лучше, чем в дальнейшем. Один мой близкий друг как-то сказал мне откровенно: «ты можешь зайти в чужой дом и тебя там накормят».
Сейчас я все эти способности полностью вижу в том, что мой профиль Проектор и именно когда я жил в соответствии с ним, природное очарование всегда мне сопутствовало. Когда я стал постарше со времени обучения в университете, я точно начал проживать «ложное я» и это сильно испортило меня в этом смысле. С некоторых пор я скорей стал выглядеть сварливым и вечно недовольным критиканом. Я это знаю на практике, потому что мне памятна тоже одна откровенная фраза, которую мне как-то сказали «твоя критика никого не интересует». Когда я это услышал я сильно почувствовал, насколько это отлично от фразы, что меня накормят в незнакомом доме.
Эти воспоминания помогают понять, как я определил для себя свой путь и форму самореализации. Я вижу уже в детстве много подтверждений, тому, что сейчас понимаю более рационально и комплексно.
Я был внимателен и открыт для общения, я вызнавал природу и делился этим знанием с самого детства. Это имел соответствующий авторитет и интерес со стороны. Я не был тем, кто реализуется через силу и доминацию и потому что не мог и потому что не хотел, я из другого сценария персонаж. При этом не используя силу и доминацию, я был востребован и интересен для окружающих. И именно тогда, когда начал делить всех на «хороших» и «плохих», начал навешивать ярлыки, возвышаться, самоутверждаться, это сразу свело меня с правильного пути, что я и ощутил на практике. К сожалению, тогда я не мог осмыслить всего и окинуть взглядом как бы все пространство событий, сделать правильные выводы и дать четкие определения произошедшему. Сейчас я это вижу и понимаю, и не то, чтобы хотел вернуться в прошлое и что-то изменить или исправить, а хочу сейчас вернуться в более естественное и подходящее для себя состояние, к которому так или иначе интуитивно всегда стремился.
Мой выбор быть прежде всего философом и художником. Художником не в смысле «рисования картин» в чем я имею, кстати способности, в смысле Art (искусство). Мне всегда была интересна художественная составляющая реальности ее «искусственность», как бы придуманность, иллюзорность. С этой мыслью интересно играть и забавляться, но по ходу жизни стало понятно, что реальность похоже такова и есть, она искусственная иллюзорная художественная выдумка. Только выдумка эта принадлежит кому-то или чему-то очень сложному и непонятному. Эту выдумку изучают с одной стороны ученые, с другой стороны художники, а с третьей религия. В центре познания один и тот же объект, но языки описания разные. Я зашел на изучение с разных сторон, пожалуй, только метод искусства остается до сих пор для меня не до конца пройденным, но именно этим я собираюсь заняться сейчас. Надо понять, что искусство или по-гречески «технэ», это широкое понятие, объединяющее под собой практически все, что человек делает, тем не менее под искусством чаще всего понимают ту деятельность, которая не только меняет материальную среду, но и создает какие-то ценности, подчеркивая или выхватывая их из общего контекста реальности. Я думаю, это и есть удел художника, создавать настоящие и возможно даже «вечные» ценности, через осознание, преломление в субъективном сознании и проецировании на материальную среду. Это и есть удел проектора и брахмана.
